Система, сложившаяся в середине 1990-х годов, идеально приспособлена для удобства бюрократов и собственников. Беда в том, что, порой, они доставляют известные неудобства друг другу. Возникают частные проблемы и локальные конфликты. Именно в их разрешении состоит смысл политического процесса, совершенно недоступный и не интересный ни для кого из нас. Ибо это не наши интересы. Победа одной из сторон ничего не может нам дать. Единственное, что затрагивает нас, - это побочные эффекты борьбы. Много ли побьют посуды при выяснении отношений? Много ли поломают мебели? Не полетит ли со сцены в голову зрителя какой-то тяжелый предмет? Надо быть внимательным!
Мы обречены смотреть представление, хотим мы или нет. Плату за вход с нас собирают принудительно. И бежать некуда, ибо в соседнем театре примерно такое же представление.
Иногда нас даже принуждают в спектакле участвовать. От нас непременно требуются рейтинги и голосования, аплодисменты и восторженные возгласы. Время от времени нас обязывают выступить в качестве хора.
Многие уже не могут смотреть на все это. Они отворачиваются и засыпают. Некоторых тошнит. Кое-кто пробирается на сцену - и его тут же приспосабливают на роль куклы.
Рано или поздно, конечно, зрителям все это осточертеет настолько, что они вырвутся на сцену и все здесь разнесут.
Интересно, когда?
ЧТО ТАКОЕ СРЕДНИЙ КЛАСС?
Эхо Москвы. 2006.
№ 23:09-24:00. 25 апреля
Ведущие: Антонина Самсонова
Гости: Борис Кагарлицкий, Вадим Радаев
ТОНЯ САМСОНОВА: Добрый вечер еще раз. В Москве 23 часа 9 минут. Это программа «Лукавая цифра». Ну, к сожалению, мы обсчитались сегодня в ролике. Маши Майерс сегодня нет, нас трое. Я представляю Вам наших гостей - Борис Кагарлицкий, социолог, политолог, автор книги «Восстание среднего класса». Добрый вечер, Борис.
БОРИС КАГАРЛИЦКИЙ: Добрый вечер.
Т. САМСОНОВА: И Вадим Валерьевич Радаев, первый проректор Государственного университета Высшей школы экономики, профессор, доктор экономических наук. Добрый вечер.
ВАДИМ РАДАЕВ: Добрый вечер.
Т. САМСОНОВА: И мы сегодня с Вами поговорим о том, что такое средний класс. Тут мне пишут на пейджер, что если мне не понятно, что такое средний класс, то я могу узнать об этом в своем университете. И я вот, пользуясь случаем, спрошу у своего первого проректора. Вадим Валерьевич, что такое средний класс? Вам понятно вообще, что такое средний класс?
В. РАДАЕВ: Да, мне понятно, что ответов здесь множество. И ответ на вопрос, большой он или маленький, всех это интересует, тоже множество. Какие критерии, показатели выберешь, столько и получится. Ну, не то, чтобы от 0 до 100%, но от 5 до 50% насчитать можно и вполне корректно.
Т. САМСОНОВА: Борис, что такое средний класс?
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Ну, Вы знаете, с точки зрения, по крайней мере, марксистской социологии, это термин абсолютно не корректный и абсолютно такой абстрактный, расплывающийся, но, тем не менее, это термин очень важный, потому что, на мой взгляд, в марксистских категориях, ну, может быть, даже не только в марксистских, но в категориях такой традиционной, классовой социологии, действительно не понятно, что такое средний класс, как его определить в общественном разделении труда, где он, что он. Но есть одно обстоятельство. Средний класс, это, прежде всего, достаточно большое количество людей, которое считается себя средним классом. Это, прежде всего, своеобразный культурный феномен.
Т. САМСОНОВА: Т.е. это не то, что мы берем самую маленькую зарплату по стране, самую большую зарплату по стране, выделяем среднюю какую-то, плюс, минус 20% и говорим: вот эти вот - средний класс.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: В том-то и дело, что как бы Вы не считали, ничего не получится. Вот кто такие наемные работники, можно понять, кто такие собственники, можно понять. Ну, в конце концов, можно понять, кто такие мелкие лавочники, это все ясно. Я вот кто такие представители среднего класса - это какая-то загадка. Почему? Потому что это просто люди, которые считают себя средним классом. Это в первую очередь культурный феномен и отчасти идеологический феномен.
В. РАДАЕВ: Ну, понимаете, можно, конечно, людей спросить, это действительно называется признаком самоидентификации. Относите там себя к среднему классу, или не относите. И стабильно процентов 45-50 к этому классу отнесут.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Ну, в Европе все-таки.
В. РАДАЕВ: Нет, нет, у нас, у нас. Каждый год одно и тоже.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Советский средний курс.
В. РАДАЕВ: Но это нам мало что говорит, к сожалению, о том, что это за люди, как они живут. Поэтому признак самоидентификации, на самом деле, не самый интересный, хотя и самый простой. Раз, спросили, люди ответили.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Нет, а он просто единственный по-своему научный. Мы хотя бы можем его определить в каких-то категориях. Потому что, когда мы начинаем считать, вот сколько рублей, сколько долларов, какие признаки, мы с Вами сразу обнаружим, что мало того, что у нас с Вами не сойдется точка зрения, у каждого из нас сразу же появятся свои проблемы. А по самоидентификации, кем себя люди считают, мы, по крайней мере, можем сказать: люди считают себя средним классом. Почему? Ну, там есть какие-то критерии, которые мы можем обсудить на самом деле.
В. РАДАЕВ: Ну, потому что их спросили, и они что-то слышали. Есть якобы какой-то или должен быть какой-то средний класс.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Тогда есть еще и критерий идеологический. Правильно? Значит, есть идеология современная, которая нам объясняет, что хорошо быть средним классом, что надо быть средним классом, что это именно то, что так правильно и перспективно, везде хотят быть средним классом.
В. РАДАЕВ: Точно, точно. Общество нуждается в разумных мифах, и средний класс - один из таких мифов, на самом деле. Он показывает образец того, как по нашему мнению основная масса населения должна жить. Откуда он берется, тоже понятно. Он заимствуется из практик развитых западных стран, и все это называется средним классом.
Т. САМСОНОВА: Ну, если это миф, и люди склонны просто себя называть средненьким чем-то, ну, особенно не выделяться. Я не хуже других и не лучше других, почему возникает при вопросах, которые нацелены исключительно на самоидентификацию, вот, например, Фом спрашивает: относите ли Вы себя к среднему классу? Если в 98 году относят себя 20%, то к февралю 2004 го уже 43%. Т.е. заметный рост. Это что люди стали такими оптимистами или…
В. РАДАЕВ: Да, нет, более корректно померили. Левада мерил это и в 98м и тоже было 45%.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Т.е. как померишь, так и получится.
В. РАДАЕВ: Это точно.
Б. КАГАРЛИЦКИЙ: Но тут есть один нюанс. На мой взгляд, это не просто миф, это миф определенным образом сформированный, он сформирован в рамках общей системы идеологического управления обществом. Т.е. понятно, что мы можем сколько угодно говорить о демократии, свободе и т.д. Но есть определенные господствующие идеологические схемы, которые проходят, скажем, не только через политическую пропаганду. Это же не только телевидение, которое гонит нам, допустим, новости или последнюю речь президента. Но это же, пожалуйста, реклама. Это тот потребительский стандарт, который нам дают. И ведь этот потребительский стандарт, он предполагает не только, что я должен то-то, то-то купить, но покупая это, я еще себя включаю в определенную систему координат, мне дают определенные ценности, определенные правила жизни, определенные представления о себе, все это вместе. И в этом плане действительно, стремление быть средним классом, это стремление быть или казаться успешным членом существующего общества. Мне кажется, это очень важный момент.
В. РАДАЕВ: Абсолютно согласен. Т.е. есть дымовая завеса мифа, а из-под этой дымовой завесы приходят совершенно прагматичные цели, маркетинговые цели. Сначала людям говорят: вот идеал таков. Ты должен жить, как там, на проклятом Западе, т. иметь…
Т. САМСОНОВА: У тебя должна быть такая потребительская корзина.
В. РАДАЕВ: Конечно, потребительская корзина. Приличное жилье. Кстати, целевые ориентиры очень достойные. В банке какой-то круглый счет. Должен быть статус, конечно, и т.д. и т.п. А потом, если ты хочешь войти вот в этот клуб, тебе вот надо купить вот это, вот это, вот это. И пошло поехало, конкретные совершенно вещи тебе начинают продвигаться уже на потребительском фронте.