ВЫБОРЫ БЕЗ ВЫБОРА
Признаюсь честно, весной прошлого года, когда вместе с Семеном Жаворонковым и Алексеем Неживым мы обнародовали доклад «Штормовое предупреждение», где речь шла о коррупции в оппозиционных партиях, мы не ожидали, что это вызовет такие серьезные последствия. Тема стремительно вошла в моду. Политики всех оттенков и окрасов принялись рассуждать о коррупции в рядах своих соперников. Все: коммунисты, «Единая Россия», либералы, новоиспеченная «Справедливая Россия» - принялись рассказывать нам о сделанных ими открытиях.
Библейская фраза про соринку в глазу соседа и бревно в своем собственном здесь напрашивается, но не совсем подходит. Бревна торчат у всех из глаз в таком количестве, что давно пристало бы уже строить из этого материала плоты и сплавлять их куда-нибудь в Китай или в Финляндию, где сохраняется спрос на отечественную древесину.
Собственно, политики и не слишком стремятся доказать свою честность, они лишь настаивают - все остальные ещё хуже, на общем фоне я смотрюсь не так уж плохо.
Российская политическая жизнь и в самом деле коррумпирована настолько, что избежать каких-либо сомнительных поступков вряд ли сможет хоть один человек, пытающийся играть по принятым в нашем государстве правилам. Чем более жесткими и ограничивающими свободу становятся эти правила, тем больше простора для коррупции, закулисных сделок, тайных комбинаций, манипуляций и подкупа. Граждане постепенно отстраняются от политического процесса, уступая место профессионалам, для которых всё происходящее - не более чем разновидность бизнеса. А бизнес нуждается в инвестициях и должен приносить прибыль.
Однако нынешнее увлечение темой коррупции представляет собой не только констатацию плачевного положения дел, но, как ни странно, и своеобразную защитную реакцию элит. Как бы ни была неприятна эта тема, какой бы ущерб она ни приносила каждому отдельному участнику предвыборной гонки и всем им вместе, она остается сравнительно безобидной по сравнению с обсуждением других тем. Каких именно? А любых!
Главная проблема российских политиков не в том, что они все в большей или меньшей степени коррумпированы, а в том, что они ничем друг от друга не отличаются. Какой смысл в голосовании, если нам предлагают лишь выбрать одну из нескольких - ничего не значащих и не очень даже привлекательных - этикеток. Лидерам партий нечего сказать своим избирателям. Им не о чем спорить. Депутаты и партийные функционеры отчаянно пытаются привлечь зрителей. Они кривляются по телевизору, участвуют в реалити-шоу, рассказывают подробности своей личной жизни, но и в этом качестве проигрывают: безголосые солистки любой мало-мальски раскрученной поп-группы вызывают больше интереса, особенно, если фотографируются в полуобнаженном виде.
Обыватель наблюдает за предвыборной борьбой с недоумением и откровенно скучает. Вдобавок ко всему орган, в который нам предлагают избирать депутатов, заведомо ничего не решает. Государственная Дума интересна преимущественно своим собственным сотрудникам. Нет, конечно, общественный деятель, получивший доступ к трибуне даже такого бесправного и бессмысленного почти-парламента, мог бы использовать её для пропаганды своих идей. Но что делать, когда идей и в помине нет?
Реальная интрига - выборы президента. Но давайте говорить начистоту: нам очень интересно, кто станет наследником Путина - Дмитрий Медведев, Сергей Иванов или ещё какой-то другой безликий средних лет мужчина со среднестатистической славянской фамилией? Нет, с точки зрения интриги, сюжета, это всё может быть очень даже занимательно. Здесь всё-таки не бессмысленная толкотня думских депутатов, а настоящие страсти. Кремль всё-таки! Участники забега относятся к происходящему крайне серьезно, без малейшей иронии. Но чем больше они надуваются, чувствуя себя героями исторической драмы, тем более со стороны выглядят персонажами пошлого фарса.
Интерес к борьбе за пост президента сродни интересу к реалити-шоу. Посмотреть можно, даже занятно, но нас, по большому счету, это не касается. Достоинства и недостатки кандидатов для нас скрыты, а если они даже и становятся известны нам, всё это не относится к нашему повседневному существованию. В чем разница между «силовиками» и «либералами»? Как она проявляется в повседневной жизни, как сказывается на нашей квартплате, на нашей работе? Никак.
Вам очень важно обогнать Саудовскую Аравию по производству нефти? Вы очень хотите поскорее догнать Португалию? Для вас принципиально знать, когда будет спущен на воду новый крейсер, которому всё равно плавать некуда, да и незачем?
В советское время журналисты-международники любили сообщать об избирательных кампаниях в странах Запада под унылыми заголовками типа «выборы без выбора». Спустя полтора десятилетия подобный заголовок, несмотря на свою душераздирающую банальность, безупречно подходит к описанию отечественного политического процесса.
Журналисты и политологи продолжают по инерции комментировать гонку, не заметив, что трибуны давно уже опустели. Правозащитники жалуются на гражданскую апатию, не чувствуя, что эта апатия сама по себе есть выражение гражданской позиции - да пошли вы все!
Ясное дело, что народ, лишенный доступа к самовыражению в политике, сосредотачивается на своей частной жизни. Его вопросы и проблемы не являются предметом публичной дискуссии. Причина проста - «политический класс» глубоко единодушен в своем презрении к избирателям, в нежелании слушать их, в убеждении, что единственный способ общения с электоратом - демагогия и манипуляция.
История учит, что подобная самонадеянность нередко бывает жестоко наказана. Но «час Х» ещё не пробил, никто не знает, когда он пробьет и пробьет ли вообще. А потому шоу продолжается.
Cпециально для «Евразийского Дома»
НЕУКРОТИМЫЙ ГАЛЛ
«Из кандидатов в президенты он мне нравится больше всех», - говорила высокая пожилая дама, указывая мне на спину быстро удаляющегося от нас мужчины. «А он баллотируется?» - «Пока не решился. Но от его решения очень много зависит». Разговор этот происходил прошлой весной в Афинах на Европейском социальном форуме.
Моей собеседницей была Сьюзен Джордж, автор нашумевшей антиутопии «Доклад Лугано». А мужчина, стремительно шедший куда-то впереди нас, был Жозе Бове.
В самом деле, участие или неучастие Бове в предстоящих президентских выборах было, пожалуй, главной интригой политической жизни Франции. По крайней мере в той мере, в какой речь шла о левом крыле общества. Бове мастерски держал паузу, предоставив всем другим кандидатам продемонстрировать свое политическое бессилие, после чего с триумфом вышел на сцену.
У российских журналистов имя Жозе Бове неизменно вызывает желание рассказать про учиненный им разгром «Макдоналдса», после чего обязательно следуют путаные рассуждения об «антиглобализме» и о французских фермерах, которые боятся иностранной конкуренции. Характерная внешность Жозе Бове вызывает в памяти героев комиксов про Астерикса и Обеликса, во всяком случае, именно так принято представлять себе «настоящих галлов». А кто-то из отечественных авторов даже совершенно серьезно доказывал, что Бове - это что-то вроде русского почвенника, только на французский манер…
Между тем Бове меньше всего можно считать типичным французским фермером. Если уж приложимы в данном случае аналогии с российской культурой, то перед нами образцовый интеллектуал-народник. Только, в отличие от русских революционных интеллигентов, чье хождение в народ кончилось 150 лет назад полным провалом, Бове добился успеха, став признанным лидером для сотен тысяч, а быть может, и миллионов французов.
Жозе Бове родился в 1953 году в семье ученого-биолога, который подолгу работал в США, Мексике и других странах. Молодой Жозе был представителем космополитичной интеллигенции, легко ориентирующейся в мире, свободно владеющей иностранными языками, - полная противоположность образу консервативного французского крестьянина, вцепившегося в свою полоску земли. Его юность пришлась на бурный период конца 1960-х и начала 1970-х годов. Вместе с другими активистами молодежных революционных групп, которыми тогда были наводнены французские университеты, он обсуждал перспективы переустройства общества, спорил о марксизме и участвовал в акциях протеста. Однако к концу 1970-х движение пошло на спад. Когда президентом стал социалист Франсуа Миттеран, в политическом смысле это было кульминацией многолетнего наступления левых, но скоро последовало глубокое разочарование. Социалистическая партия отказалась от собственных лозунгов и обещаний. Политическое сальто-мортале социалистов потрясло даже людей, привычных к беспринципности и цинизму французской политики. Начав с программы «поэтапного разрыва с капитализмом», социалисты закончили утверждением принципов рыночной экономики и частного предпринимательства. Во Франции, как и во всем мире, настала эпоха реакции. Национализированные предприятия приватизировались, права, предоставленные рабочим, отнимались, дискуссии в средствах массовой информации сменились тотальным единомыслием (pensee unique).