Впрочем, это вопрос не только пиара, но и идеологии. Ключевой вопрос, обсуждаемый прессой, - «качество образования». Выпускники факультета, по словам представителей OD Group, не получают должных знаний. Если МГУ все-таки элитный вуз, то и уровень обучения должен быть соответствующий. Иначе получается «кидалово».
Однако точно так же, как выступления OD Group есть частный случай проникновения медиатехнологий в повседневную жизнь, так и проблемы соцфака МГУ представляют собой не более чем одно из проявлений общего кризиса всей системы образования, который никто не хочет ни признавать, ни анализировать. Нет, об отставании системы подготовки кадров от задач сегодняшнего дня говорят давно, много и красиво. Мол, общество изменилось, а система образования осталась советской, устаревшей и не соответствующей задачам рыночного капитализма. Только почему-то не принимается во внимание одно обстоятельство: прежняя система образования была отнюдь не исключительно сформирована в СССР, она опиралась на мировой опыт и традиции, которые как раз сформировались на Западе. В том числе, значит, в странах рыночного капитализма. С другой стороны, призывы радикально изменить систему раздаются и на Западе, где никто не может пожаловаться на тяжелое наследие коммунистического режима. И, главное, за последние годы, в течение которых в самых разных странах развернулись подобные реформы, качество образования не повышается, а снижается. Причем жалуются на это в большинстве стран мира!
В чем причина подобной ситуации? Как ни парадоксально - в том, что реформаторы по-своему правы. Система образования действительно находится в противоречии с рыночной экономикой. Только относится это не к советскому наследию, а к образованию вообще. Везде, всегда, в любой стране.
Факты или верны, или нет. Знания либо соответствуют действительности, либо ей не соответствуют. И это совершенно не зависит от количества затраченных денег. Таблицу умножения надо выучить целиком. Или можно за полцены зазубрить правила сложения и умножения, оставив изучение вычитания и деления для тех, кто заплатил вдвое больше?
На протяжении столетий образовательная система складывалась как более или менее закрытая корпорация с собственными критериями успеха и поражения, собственными внутренними принципами, противостоящими как стихии рынка, так и давлению власти. В Советском Союзе легко давалось первое, но не слишком получалось со вторым. На Западе было скорее наоборот. Но в том-то и дело, что система критериев общая, направленная на противостояние обеим формам давления. А потому в СССР образование, несмотря на весь идеологический контроль, было хорошим, что подтверждается успехами отечественных ученых, в том числе на международном уровне. Причем к гуманитарным наукам это относится ничуть не меньше, чем к естественным.
Оборотной стороной старой системы была корпоративная замкнутость академической элиты, отсутствие демократизма и определенный консерватизм (что, впрочем, не мешало именно университетам всегда быть рассадниками радикальных идей). Это - оборотная сторона любой инерционной системы, основанной на внутренних критериях. Именно против этих черт образовательного сообщества направлена риторика реформаторов образования, которые ставят перед собой очень простую цель - превратить образование из особой, по своим законам живущей сферы жизни в еще одну отрасль рыночной экономики. Вместо обучения и воспитания новая система должна «предоставлять услуги». Так же как чистильщики обуви или специалисты по ремонту автомобилей.
Неудивительно, что пропорционально тому, как происходит коммерциализация образовательной системы, падает и ее качество. Ведь уровень и качество знаний очень трудно измерить в чисто финансовом эквиваленте. То, что те или иные специалисты и знания востребованы рынком, еще не о чем не говорит: конъюнктура рынка меняется, причем очень быстро. Стратегия образовательной реформы направлена на то, чтобы усилить специализацию, тем самым приспособить учащихся к решению конкретных (специфических) рыночных задач, одновременно четко определив, что сколько стоит. Однако в условиях колебаний рынка именно такой «узкий специалист» оказывается беспомощен и дезориентирован. Преимущество специалистов, подготовленных в СССР, состояло в том, что готовили их для всего сразу, и не всегда понятно, для чего конкретно. Однако американские исследования показали, что это и была наиболее правильная стратегия для адаптации к постоянно меняющимся условиям. Надо не столько постоянно переучиваться, сколько изначально иметь широкий комплекс знаний. Правда, такое образование менее выгодно с точки зрения «продавца услуг». Если человек изначально получает очень высокий уровень общих знаний, специфические навыки он может получать самостоятельно либо усваивать их в процессе работы. И наоборот, человек, такой основой не обладающий, каждый раз должен начинать заново. Иными словами, платить за обучение снова и снова.
Самое печальное в нынешней реформе - то, что вместе с распадом старой системы разрушается и старая корпоративная этика. Исчезает система критериев. Чем образование, предлагаемое деканом Добреньковым, хуже, нежели преподавание, например, в Высшей школе экономики? В прежние времена ответить на это было очень просто, исходя из общих гуманитарных принципов. Например, любой социолог сказал бы вам, что теория масонского заговора ненаучна, а люди, ее придерживающиеся, не могут быть допущены в серьезное академическое сообщество (пусть создают собственные академии конспирологии). Однако, согласитесь, это критерий не рыночный! Этика и рынок вообще никак не связаны между собой. Тем более, если речь идет об этике научной. Ведь единственное моральное требование, предъявляемое рынком, состоит в том, чтобы не обманывать покупателя относительно продаваемого товара. А здесь товар весьма своеобразный.
Если ваша цель состоит в том, чтобы устроиться на работу к предпринимателю или политику, который увлечен борьбой с масонами и засильем мирового еврейства, значит -вы правильно выбрали место обучения.
Пока студенты социологического факультета высказывают свои частные претензии к декану, их радостно поддерживает либеральная пресса различных оттенков, от прокремлевской до яростно оппозиционной. Но если они перейдут к общим вопросам образования или поставят под сомнение ключевые идеи, на основе которых сегодня реформируются университеты, единодушная поддержка может смениться в лучшем случае безразличным молчанием. Так же, как было в десятках других случаев, со множеством других протестов, не вызвавших ни малейшего сочувствия и интереса прессы. Видимо, это учла OD Group, формируя программу своей деятельности.
В такой ситуации единственный четко сформулированный вопрос, который может быть конкретно и успешно решен, - о ценах в студенческой столовой. Если цены завышены, нарушение прав потребителя и монополизм налицо. С этим, несомненно, сможет справиться OD Group при поддержке обществ, защищающих права потребителей.
Что, в сущности, тоже будет немалой победой.
КРУГОМ ОДНИ ФАШИСТЫ
Для людей, воспитанных в рамках послевоенной советской культуры, фашисты - это такие жирные немцы в касках и шинелях с автоматами, которые громко кричат «Schnell!” и “Verbotten!”. Ещё они ходят в красивых черных мундирах, иногда в кожаных пальто и фуражках с высокой тульей (как в фильме «Семнадцать мгновений весны»). Во время парадов и при встрече они вскидывают вверх руку с криком «Хайль Гитлер!»
На бытовом уровне для советского обывателя «фашист» - это просто плохой человек. Хам, невежа. Кто же не слышал фразу «Его теща - настоящая фашистка!». Вы думаете, речь идет о женщине, приверженной расовой теории, стороннице корпоративной организации общества и поклоннице какого-то харизматического лидера? Да ничуть не бывало! Она просто плохо обращается с зятем.