Между тем серьезное противостояние должно было начаться лишь 5 июня, в день приезда Джорджа Буша. Панки и анархисты, составлявшие ядро склонного к насилию «Черного блока», к тому времени уже порядком подустали, так что теперь проходило все исключительно мирно.
Утром несколько тысяч человек прошли в городок, рядом с которым собираются строить американскую военную базу, устроив там митинг протеста. Колонна растянулась на изрядное расстояние, не столько из-за своей массовости, сколько потому, что нужно было переходить железнодорожный мост, а потом проходить по узким улочкам курортного поселка.
Мост оказался серьезным препятствием. Заблокировав выход, полиция образовала там огромную очередь. Удивительным образом под мостом серьезных патрулей не было.
Русские и поляки, застрявшие на мосту, недоумевали: «Неужели даже анархисты из «Черного блока» не додумаются просто пройти по путям?» Услышав эту идею, Томас Зайберт, один из сведущих организаторов протеста, искренне удивился. «Действительно, нам это даже в голову не приходило. По путям же ходить запрещается!»
Англичане из Социалистической рабочей партии (SWP), взобравшись на мост, начинают скандировать: «One solution - revolution!» - и в такт ритмично подпрыгивать. «Что же они, механике не учились? - возмущается Илья Будрайтскис из группы «Вперед». - Обрушат же мост!» Я обещаю при ближайшей встрече с руководством SWP выразить наш протест и потребовать, чтобы с членами партии провели разъяснительную работу по поводу политической агитации на мостах.
Но утренняя демонстрация - всего лишь разминка. После обеда ждут Буша и масса демонстрантов направляется в аэропорт Росток-Лааге, куда должен прилететь американский президент. «Здесь не приземлятся!» - гордо заявляет распространяемая в лагере листовка. Все понимают, что это преувеличение. Никакая демонстрация не может остановить самолет. Но идти в аэропорт надо - это первая из намеченных блокад.
До аэропорта от ближайшей открытой для публики железнодорожной станции Шваан - полтора десятка километров. От антиглобалистского лагеря в Ростоке должны идти автобусы, но где они стоят, никто не знает. К тому моменту, когда мы находим назначенное место, автобусы уже ушли, да и уместить в них всех желающих все равно не было возможно.
Какие-то средиземноморские люди грузятся в собственный микроавтобус и уезжают, пренебрегая просьбами оставшихся без транспорта активистов подсадить хоть кого-нибудь. Народ угрюмо уходит, чтобы садиться на поезд. Мне повезло: вместе с бывшим украинским депутатам Василием Терещуком нас берет с собой группа берлинских антифашистов, у которых имеется две машины.
Первую машину, старенький красный «фольксваген», почти сразу останавливает полиция. Нам опять везет: мы находимся в солидной «ауди», которую не проверяют вообще. Петляя по сельским дорогам и стараясь избегать полицейских постов, мы несемся к аэропорту. По пути обнаруживается и один из автобусов. Он стоит на обочине, блокированный полицейскими. Водитель «ауди» тут же по мобильному телефону связывается с организаторами блокады и сообщает все, что видит.
Автобус так и простоял заблокированным 6 часов, вместе с людьми. Как хорошо, что мы на него не попали!
Время от времени нам встречаются колонны полицейских микроавтобусов. На мостах стоит уже не полиция, а бундесвер. Пулеметы на бронемашинах гуманно заменены водяными пушками. В небе вертолеты.
Примерно в километре от аэропорта мы выгружаемся из машины на сельской улице. Несколько домов украшены флагами ГДР. Крестьянин, пережевывающий бутерброд с сосиской, флегматично сообщает: «Вы напрямую не ходите. Полиция там. Завернуть могут. Тут обходная тропа есть».
Для партизанских действий самое главное - поддержка местного населения.
Аэропорт
Пройдя по тропинкам и приняв в свой небольшой отряд отбившегося от своих испанца, мы обнаруживаем перед собой огромное картофельное поле, за которым торчит здание аэропорта. Контрольные посты остались позади, но и вперед идти нельзя - если только нет желания закончить день в тепле и уюте полицейского участка. Идет дождь, холодно. Так что, если кто-то из жителей лагеря очень соскучился по трехразовому питанию, горячему душу и чистым простыням, вопрос можно решить просто. Даже будет бесплатный билет на родину.
Мы резко разворачиваемся и выходим на дорогу. Здесь уже стоит импровизированная сцена, устроенная на прицепе, который притащил огромный трактор, принадлежащий кому-то из здешних крестьян. На сцене появляется молодой парень, объявляющий в микрофон: «Пожалуйста, будьте осторожны, не топчите наше поле! Мы поддерживаем протест, но картошка нам тоже пригодится!» Крестьянский практицизм.
Толпа постепенно увеличивается за счет тех, кто добрался из Шваана. Кого-то подвезли, поляки умудрились 14 километров пройти пешком. Русские и украинцы удивительным образом добрались все. Наших не остановишь!
Прилет самолета американского президента демонстранты встречают воем и криками. Этот кошачий концерт транслируется в прямом эфире на весь мир. Аэропорт действительно заблокирован, но для лидера США это не особая проблема. Его вывозят на вертолете.
Сочтя свою миссию выполненной, народ начинает расходиться. В свою очередь полиция начинает действовать активнее. Со специальных машин выгружают собак в намордниках. Звучат окрики: «Halt! Stehen bleiben! Weiter gehen! Schnell!»
«Немцы в касках, собаки… Полное ощущение концлагеря», - делится со мной одна из русских девушек. Русские, украинцы и израильтяне сбиваются вместе. Ощущение у всех примерно одинаковое.
Выбраться из аэропорта оказывается еще труднее, чем добраться до него. Полиция направляет нас к другой железнодорожной станции, которая якобы находится в 4-5 километрах к северу. На самом деле мы проходим более 9 километров только для того, чтобы обнаружить, что станция закрыта. Нас нагоняет машина, за рулем которой сидит Мартин, один из организаторов блокады. «Полиция вас сознательно обманула», - объясняет он. «Почему?» - допытываюсь я. «Завтра решающий день. Они хотят, чтобы наши люди утомились».
Если это так, то полиция ошибается. Блокировать Хайлигендамм будут другие группы, совсем не те, что действовали у аэропорта. Мартин прекрасно знает это, но не обсуждает подробностей. На вопрос, что будет завтра, отвечает просто и без запинки: «Планы уточняются».
Диспозиция
Пока толпы молодежи устраивали демонстрации в Ростоке и осаждали аэропорт, в главном лагере антиглобалистов шла острая дискуссия. Умеренное крыло во главе с лидерами движения АТТАК предлагало отменить блокаду, сведя ее к серии символических мероприятий вроде того, что происходило у аэропорта.
Радикалы требовали придерживаться первоначального плана и были поддержаны рядовыми членами АТТАК. Решение было принято. Утром 6 июня началась операция.
Впрочем, первые действия предприняли не протестующие, а полиция. В ночь на 6 июня она довольно большими силами блокировала передовой лагерь антиглобалистов, находившийся возле аэропорта.
В лагере находилось около 500 человек, против которых направилось несколько тысяч стражей порядка с обязательными бронетранспортерами и водяными пушками. У ворот лагеря начались вялые стычки.
Тем временем отряды протестующих, в соответствии с переданными им накануне инструкциями, выходили из своих лагерей и направлялись в места сосредоточения. Еще раньше из ростокского лагеря вышел «Черный блок». Собравшись в час ночи, автономы построились в колонны и ушли. Больше в тот день их никто не видел. То ли рассеялись по дороге, то ли заблудились.
Основные силы антиглобалистов объединились к утру в две колонны по 5 тыс. человек, имея примерно 2 тыс. человек резерва. Одна колонна должна была, выйдя из городка Бад-Доберан, двигаясь вдоль стены, действовать против Западных ворот Хайлигендамма. Вторая колонна выступила из деревни Рабенхорст, чтобы блокировать Восточные ворота. У каждого руководителя отряда была великолепная карта, которой мог бы позавидовать любой комбат времен Второй мировой войны. Все знали свое место и четко выполняли команды.
К моменту выхода колонн активисты уже прошли около 12 километров, но теперь им предстояло проделать по меньшей мере такой же путь, преодолевая сопротивление полиции.