Либералы настаивали на сохранении культурных различий, ультраправые выставляли их напоказ, призывая не мириться с тем, что новые иммигранты не соблюдают норм, привычных для «европейского образа жизни». Между тем для большинства французов иммиграция - это не культурная, а социальная проблема. Вопрос о платках на головах у арабских девочек второстепенен по сравнению с вопросом о зарплате и работе. И тут выяснилось, что значительная часть французов арабского или сенегальского происхождения обеспокоена неконтролируемой миграцией еще больше коренных «белых» французов.
Вдобавок выходцы из разных стран не слишком симпатизируют друг другу. Арабы и сенегальцы испытывают страх перед китайцами. Всех их, однако, объединяет недоверие к восточным европейцам, пресловутым «польским сантехникам», готовым очень плохо сделать любую работу за очень маленькие деньги.
Один из моих знакомых, перебравшись в Париж из Дели, обнаружил, что ему недоставало каких-то документов, чтобы оформить аренду квартиры. Однако, к его изумлению, домовладелец не стал возражать против заселения. «Я вам доверяю, - сказал он. - Вы же приличный индус, а не какой-нибудь польский жулик».
Беда в том, что мигранты конкурируют между собой в гораздо большей степени, чем с «коренным» населением. Те из них, что сумели устроиться и получить сносные рабочие места, пристроить детей в приличную школу, смертельно боятся новой волны приезжих, которые готовы будут делать ту же работу за полцены. В итоге, к изумлению социалистов и левых, когда Саркози пообещал ограничить иммиграцию, значительная часть французов арабского и африканского происхождения голосовала за него. Новая администрация будет стараться совместить жесткую позицию по вопросу об иммиграции с формальной политкорректностью. Например, министром юстиции будет женщина алжирского происхождения. Иногда, правда, риторика зашкаливает. Саркози готов потребовать от молодых иммигрантов доказательство того, что они забыли «родной» язык. Проверить знания как-то еще можно. Но интересно, как они будут проводить тесты на незнание? Невежество всегда можно симулировать.
Не желая оценивать иммиграцию в качестве социальной проблемы, не только социалисты, но и радикальные левые оказались в плену у догм либеральной идеологии. «Драма иммиграции состоит в том, что вновь приехавшие люди одновременно являются и жертвами проводимой политики, и ее инструментом, - говорит мне Эрик Канепа, старый знакомый, переселившийся из Нью-Йорка во Флоренцию. - Работодатели используют иммигрантов, чтобы подорвать социальные завоевания западного общества, а с другой стороны, национальные меньшинства подвергаются расистским атакам справа».
Эрик перебрался из Америки в Италию, мечтая о европейской культуре и традиции. Однако эти традиции и эта культура находятся под ударом. «Раньше здесь во Флоренции каждая лавка после обеда закрывалась на сиесту. Послеобеденный сон - обязательная часть средиземноморского образа жизни. Но вот рядом появились китайские и пакистанские лавки. Они торгуют в любое время, в любую погоду. Рано или поздно итальянцам, чтобы выжить, придется сделать то же самое. Кстати, обрати внимание, чем они торгуют? Гамбургеры, кока-кола! Их используют для того, чтобы продвигать американскую массовую культуры и стандарты потребления!»
Это своего рода наступление на социальные права мелкой буржуазии. Рабочие защищены профсоюзами, им легче защищаться. Мелкие лавочники приходят в отчаяние. Осталось совсем немного: нужно только объяснить разоряющемуся владельцу итальянской траттории, что причина его бед не в отмене государственного регулирования рынка, а в том, что в соседнем ресторане китайцы кормят клиентов задаром достающейся им человечиной.
Иммиграция - это не расплата за прошлые грехи колониализма, как думают многие либералы и левые, а его продолжение. Раньше захват колоний был необходим правящему классу, чтобы успокоить граждан метрополии, дав им социальные права, а теперь импорт людей и товаров из бывшего колониального мира используют для того, чтобы отнять у трудящихся эти уступки.
И в той и в другой ситуации неевропейские народы выступали одновременно и инструментом, и жертвами проводимой политики. Но сочувствие к жертве не отменяет необходимости политической альтернативы.
«Систему больше всего поддерживают те, кто больше всего от нее страдают. А те, кому приходится хуже всех, меньше всех протестуют!» - жалуется Рафаела Боллини, один из идеологов Европейского социального форума.
Но ведь это естественно! Самые угнетенные люди - одновременно самые запуганные, а потому и самые лояльные.
Вместо того чтобы защищать социальное государство и идеалы Просвещения, либеральная публика уверена, будто все вопросы решит свободный рынок, приправленный политической корректностью. Публике предлагается выбор между либеральной терпимостью и расизмом в духе ДПНИ. Терпимость, конечно лучше. Только вот беда: такая терпимость в масштабах общества ведет именно к усилению расистских настроений. Причем и либералы, и ультраправые представляют одну и ту же социальную и экономическую политику. Либеральная интеллигенция готова поощрять любые проявления дикости под видом культурных различий. Самые варварские трактовки ислама принимаются в качестве народных традиций, а в ответ крайне правые культивируют не менее дикий христианский фундаментализм. Авторитарная диктатура лидеров этнических общин над своими соплеменниками признается под видом поощрения общинной жизни и самоуправления. Не все традиции надо поощрять и сохранять.
Между тем сверхэксплуатируемые иммигранты отнюдь не счастливы в своих «этнических общинах», многие из них давно мечтают вырваться от «своих» работодателей. Но, находясь на нелегальном положении, они становятся заложниками, практически рабами своих хозяев.
Вернемся, однако, к Франции. Что произойдет, если обещание Саркози будет исполнено, иммиграция ограничена и упорядочена? Парадоксальным образом такая политика обострит социальные проблемы, вернее, приведет общество к лучшему осознанию этих проблем. Иммигрантам предлагается культурная интеграция? Значит, они окончательно вольются в состав французского рабочего класса. Не желая того, Саркози заложит фундамент для нового классового конфликта, не смазанного либеральной политикой «мультикультурализма».
А что левые? В первые годы XXI века они упустили свой шанс, но это отнюдь не конец истории. Им предстоит усвоить уроки своего поражения и выработать социальную политику, которая поможет улучшить положение трудящихся, независимо от их вероисповедания и происхождения. Перестать вздыхать о культурных особенностях и заняться прозаическими вопросами вроде права на труд, социального жилья, заработной платы и организации профсоюзов. В том числе, и в первую очередь среди «некоренного» населения.
ПУТИН И АНТИГЛОБАЛИСТЫ
По всей видимости, блокада, пережитая «Большой Восьмеркой» в Хайлигендамме, оказала глубокое влияние на президента Российской Федерации. А может быть, дело в нарастающем напряжении между Москвой и Вашингтоном. Но, так или иначе, Владимир Путин произносит одну за другой речи и делает заявления, которые вполне могут быть оценены как «антиглобалистские».
Президент России критиковал размещение американских систем противоракетной обороны в Восточной Европе, выражал недовольство политикой Соединенных Штатов, а на форуме в Петербурге посягнул на священную корову мирового экономического порядка - Всемирную торговую организацию. Встреча «Большой Восьмерки» в Хайлигендамме не способствовала преодолению разногласий между её участниками. Напротив, она выявила, насколько эти различия серьезны. Лидеры Западной Европы (и Германии в особенности) ничего толком не добились от США по вопросам экологии, а Москва не получила никаких уступок в военных вопросах. В очередной раз обнаруживается, что вступление России в ВТО, несколько раз уже объявленное в качестве решенного дела, снова откладывается.
Последнее обстоятельство особенно нервирует либеральную часть администрации, ибо чем дольше продолжается процесс переговоров, тем больше российское общество начинает понимать, что такое ВТО. А чем больше понимает - тем меньше энтузиазма испытывает по поводу предстоящего вступления. Однако теперь к числу скептиков присоединился сам президент. Это уже серьезно.