Дороги, стены, крыши зданий – Везде была Его рука. Знакомый стиль всех очертаний Заметен был издалека. С рассветом люди замечали Шедевр новый на стене. В чём смысл был? Вот тут гадали. Весь день был дальше как во сне. В Его рисунках было что-то, Что заставляло размышлять – И так всё шло уже три года, Пытаясь Мастера поймать. Увы, однако, в тайне имя, И лик свой Он не рисовал. Ведь кроме тьмы и псевдонима Ничто потом не оставлял. И наш герой охвачен был Желаньем Мастера найти. Свой ум пытливый, взор и пыл Отдал на цель, чтоб превзойти. Фортуна не дарила шанса, А Мастер вскоре и исчез. Ни писем нет, ни слова в глянце – На этом кончился процесс. Года минули с тех событий. Герой блуждал в другой стране. Но, вдруг, пройдя вдоль общежитий, Нашёл рисунок на стене. На счастье, там стоял Он рядом, Бросал последние штрихи. И повстречались они взглядом – Нашли итог все эти дни. «Какая цель была в твореньях? И почему исчезли Вы?» - Спросил герой, томясь в мученьях, Не опуская головы. «Мне просто нравится творить, И смысла здесь, увы, но нет…» - Спокойно стал Он говорить. И был таков его ответ. Шёпот
Он был несчастен в своём горе, Когда процессию встречал. Взывал к пощаде в песнях в хоре – Никто, как он, так не страдал. Он приказал собрать весь ладан, Чтоб упокоить её дух. Приказ в сердцах был отпечатан, Но бог к нему, увы, был глух. Собрали ладана так много, Как будто скорбь шла десять лет. Лежал у гроба в грязной тоге – Была ему как амулет. Народ жалел беднягу-мужа, Что хоронил свою жену, Но шёпот вился словно стужа, Что затыкал рот крикуну: «Печаль его так велика, Как гнев, что в сердце его был. Спроси любого дурака – Все знают, он её убил. А аравийский ладан здесь Для нас не более как фарс. И для покойницы не лесть Лежать в гробу при нём сейчас. И пусть он плачет и жалеет, О том, что всё же сотворил, Но плоть её уж холодеет, И виноват во всём тот змий…» Разросся шёпот до мужчины, Шумела хладная гробница. Пронзала весть души глубины: «Все знают, кто ты. Ты убийца…» Кассандра
Как явь всё вижу - Неизбежно Всё это мне остановить. Пока всё дышит Безутешна - Ничто нельзя мне изменить. Я вижу сны страшнее мрака, Но эти сны, увы, не сны. Судьба лишь ждёт толчка иль знака, И жизни их уж сочтены. Болезни, смерти и утраты - Я предрекаю всем беду. Неважно: бедный иль богатый - Живу давно я как в аду. Мои уста вещают беды, Но люди верить не хотят: А после, те же, только в гневе, Во всём меня лишь и винят. Как зритель мерзкого театра Терплю злосчастный, тяжкий рок... "Уйди подальше. Там Кассандра, Несчастий горестных пророк..." Аз воздам
Чем больше времени отводишь На то, что сделает судьба, Сполна своё потом находишь, Лишь только дольше потерпя. Любой мерзавец по заслугам Ответит за свои дела Спустя года и пересуды, Сжигая все мосты дотла. Поверить нужно - жизнь умнее; Придёт в свой час ко всем врагам, И потому шепчи сильнее В сердцах от злости "Аз воздам"... Утопи
Утопи все события прошлого В дождевой и прохладной воде - Смоет с плеч твоих сильно изношенных Груз печали во всей полноте. Уложи под снегами массивными Разговоры о самом пустом, Чтоб весною ручьями несильными Унеслось и забылось как сон. Унеси ветром тихую злобу. Прокричи вслед, что больше не ждёшь. Доверяй ветряному потоку С убежденьем, что переживёшь. Иссуши своё сердце лучами От обильного летнего солнца, Чтобы боли не знать и устами Не слагать о ней, если вернётся. Проложи ты тропинку лесную, Чтоб дойти до прямого шоссе. Зашагай, чтоб начать жизнь простую, Чётко к цели, в своей полосе. Яма
Под видом любви и всемирного блага Тебя затолкают в зловонную яму, Богатую гнилью и полную мраком, По лужам топтаться, твердя "Всё по праву" "И всяко так будет с любым иноверцем: Найдём, заточим и свершим правосудье!" От этих угроз вновь сжимается сердце, Ведь в яме такой мы сидеть скоро будем. В облаке
В облаке цитрусово-мшистых молекул Ярко врываюсь, как летний рассвет. Громко взываю в объятьях к ответу, Пока вдыхаешь с волос мой букет. Если же хочешь иметь рядом даму, Шершаво-медовый надену я шлейф Иль облачусь в аромат фимиама – Буду подобием всех королев. Если желаешь невинную деву, Миндально-древесный мой будет наряд. Покорной, весёлой и глупой как Ева Я буду тебе – лишь бы только был рад. Мой образ бывает изменчивым, разным, Смотря какой выберу утром флакон: Обычный, весёлый иль яростно-страстный, Но снова вгоню тебя в сладостный сон. Ты даже не видишь моих одеяний. Мой шлейф – самый лучший наряд от кутюр. Невольно я шлю тебе сотни посланий Чрез тысячи формул и их рецептур. Сейчас