Пронзённая укусом, я в царство снов ушла. В сырой темнице долго тебя я всё ждала. Пришёл за мной ты к счастью, но молвить не могла Ни радости, ни крика – ведь тенью я была. Шагала за тобою, чтоб выйти наконец Из мрака и безволья – я больше не мертвец! Но смута захватила твой разум у тропы, И все твои старания – напрасные труды. Взглянул назад ты вскоре, хоть этого нельзя, И я исчезла вскоре, Тебя вновь потряся. Не свидимся с тобою, Орфей, уж никогда, Лишь только станешь мёртвым и вновь войдёшь сюда. Ожидание
Противней всего не беда что случилась, Не даже все те, кто идёт в отрицание. Как сильно бы я на проблемы ни злилась, Но хуже всего – это бед ожидание. Болезни наступят и ждёшь ты исхода, Дорога маячит и душу терзает. И ждёшь ты недели, иль дни, иль полгода Когда всё решится – никто ведь не знает. Судьба человека – жить лишь настоящим, Сражаться с несчастием здесь и сейчас. Мучение жить с ожиданьем скорбящим… Ох лучше бы знать всё, увы, без прикрас! Дешёвый фарс
Одевшись как Мерлин Монро Она подходит не спеша К большому зеркалу, потом Подкрасит губы, сделав шаг. Она мечтает быть как дива: Танцует так себе, поёт, И стан её весь горделивый - Но ей, увы, то не идёт. И спрятав собственное "я", Она довольна результатом, Но что-то шепчет ей «всё зря» - Правдиво то, что есть за кадром. Она не та, кем быть хотела: Дешёвый фарс – и нет огня. Не личность, сила – просто тело, Вино, бокал и простыня. Может быть
Меня пугает равнодушие людей, Беспечность и уверенность, что всё черёд имеет. Пока они живут без счёта своих дней, Моя душа от всех событий тлеет. Живут себе, не думая, что будет на обед, Проблем не видят вовсе, будто всё так надо. «На завтра каша кончилась и больше её нет? Нас поле сыто вскормит, ну и ладно…» А может я завидую таким вот дурачкам? А я, мыслитель, мучаюсь, ищу на всё ответы. Быть может нужно бросить всё, влезая в свой капкан, И жить согласно собственным заветам? Материнская ночь
Ленты в волосы вплетала, А потом дитя качало – Всё заснуть никак не мог, Лишь под мамин голосок. Колыбельную я пела Тихо, нежно, как умела. Спать сама уже хочу, Но закончить не могу. Ночь глубокая давно, Продолжаю всё равно: «Спи, сыночек, мой любимый. Охраняю сон твой мирный. Будет мягкая кровать, Чтобы лучше ты мог спать. Пусть тебе приснится солнце, Что лучом пронзит оконце И проложит тебе путь В мир мечтаний…дай уснуть» Вроде злюсь на слабость тела, Отдохнуть давно хотела, Увидав как спит дитя, Понимаю «всё не зря». На упрямство нет управы – Трудно быть хорошей мамой. Покупая молодость
«Душистой розы аромат. Кислинка терпкая граната. Малина, мята нарасхват. А вам, извольте, что же надо?» Вещал торговец всех чудес, Что миру были бы подвластны. Его сбивал наперерез Мужчина речью долгой, страстной: «Мне надо молодость найти. Ищу везде – её не вижу. В свой час пришлось ей вдруг уйти. С тех пор о ней ничто не слышу». Торговец вышел в тот же час И долго шёл обратно к лавке. Когда пришёл, без лишних фраз, Достал предмет из безрукавки. Мужчина руки протянул – То был кувшин с водой до крышки. Торговец всё перевернул – Прошло сквозь пальцы без излишка. «Вся молодость давно, увы, Как и вода, ушла бесследно. Купите лучше-ка цветы, Чтоб скрасить то, что в жизни бледно». Мужчина грустно шёл домой И видел много стариков, Сновавших в городе толпой С букетом сказочных цветов. Новый образ
Без права выбора велел Свобод испить из чаши жизни. Я знаю, долго ты терпел, И я была как будто лишней. И зачерпнув всю горечь жижи, Впитала новых чувств я вкус, И сладострастья дух мой дышит – В тот мир с тобой я не вернусь. Я аромат мужчин на коже Ношу как новые духи – Они с бутонами все схожи, Но с чувством ревности плохи. Тебя терзает образ новый: Зовёшь вернуть то время вновь, А я, что сбросила оковы, В твою не верю я в любовь. Забег
Вздох, смирение, забег, В мыслях шёпот «Торопись», А в конце подсчёт всех лет Под привычным кодом «Жизнь». Нас никто не звал на гонки, Но случилось там всем быть. Стали все в одну колонку, Чтобы жизнь свою прожить. И бежим мы всю дорогу, Кто-то путь свой сокращает. Нет здесь штрафов за подлоги – Всё равно все проиграют. Пожиратель
Уложила бы на руки нежно, Склонив голову враз на плечо И кормила бы грудью неспешно, Отдавая всё чувство своё. Молоко бы сочилось любовью, Истощая меня всю до капли. Завершалось бы каждый раз болью После краткой, но томной услады. Исчерпал бы меня без остатка, Подарив на прощанье «Прости». Поцелуй бы оставил украдкой И поднялся б, чтоб вскоре уйти. Я б глазами тебя пожирала. И не в силах поднять и руки, Я б сухими губами шептала: «И меня, умоляю, прости…» Венок