его в детской, игрушка тоже была там. И ладно бы на этом все закончилось, но нет. Игрушку, конечно, забрали и спрятали куда-то глубоко в доме сразу после случая с жарой. Все снова забыли про это и зажили дальше. Шли года, ребенок взрослел и все больше забывал об игрушках. Настало время, когда им пришлось переехать в другой город, квартиру они оставили пустовать до поры до времени. А через пару месяцев уже в моем доме затеяли капитальный ремонт. Когда образовался такой сильный бардак, что в доме даже ночевать уже стало невозможно, мы с матерью переехали в ту квартиру на одну неделю. Я тогда учился в школе с девяти утра до обеда и почти все школьные годы проводил дома один. В своем доме я чаще всего выходил во двор и гулял со сверстниками, но на этот раз двора не было как такового, да и вообще, никто не гулял из сверстников на улицах около этого дома. Приходилось сидеть одному. Когда я впервые вернулся из школы в эту квартиру, я понял, что мне было уютно и хорошо здесь только тогда, когда в доме находилось хотя бы три человека. Пока тут жили мои братья, дом никогда не пустовал, тут всегда было много людей, но сейчас я оказался в квартире не уютной, а в мрачной, пустой и холодной. То, что мне пришлось пережить в этом доме за одну неделю, отпечаталось в моем сознании на всю жизнь, наверное. До сих пор, когда мы с друзьями сидим в баре или в гостях и заводим речь о страшных случаях из жизни, я вспоминаю именно эту квартиру и начинаю в очередной раз рассказывать некоторые истории, связанные с ней, и каждый раз с энтузиазмом, как будто они раньше их не слышали. В моих воспоминаниях случаи в этой злосчастной пятикомнатной огромной квартире моих двоюродных братьев как будто происходили вчера. Честное слово, хоть хорроры сочиняй про нее. Эта неделя была немного схожа с книгой «1408», где писатель должен был провести ночь в номере отеля в Нью-Йорке, где люди погибали при загадочных обстоятельствах — все в итоге переросло в настоящий ад и кошмар. Книгу, кстати, экранизировали. Рассказывать все случаи придется слишком долго, так что я просто продолжу историю с зайцем. До съезда из этого дома оставался всего один субботний день. Начиная с четвёртого дня после въезда каждый раз, возвращаясь со школы, я выкидывал портфель в прихожую, даже не переступая порог, и сразу же выходил на улицу на мороз и зяб, сидя на скамейке на автобусной остановке, вплоть до 10-11 часов вечера, когда мама возвращлась домой. Все, что можно рассказать про квартиру, я пережил как раз в эти самые первые четыре дня. В субботу был выходной, и на улице просиживать пришлось бы уже с утра до ночи. Я проснулся дома совершенно один — мама уже уехала на работу. Я решил хотя бы полдня просидеть в доме, потому что мороз стоял лютый. Встав с постели, я пошел готовить себе чай, умываться и готовиться к последнему дню в этом аду. Теперь я воспринимал этот дом именно как ад — все его очарование и уют улетучились в первую же ночь, которую я провел один в комнате. Я выпил чай и от безделья решил сделать уроки. Забыл упомянуть, что перед отъездом моя тетя выключила кабельное телевидение, а мы подключать другое всего на неделю не стали. То там, то здесь в квартире не горели лампы, из-за этого дом создавал впечатление заброшенности. А тот длинный коридор, по которому я любил скользить в шерстяных носках, теперь являлся для меня туннелем смерти — он не освещался в принципе. Я делал уроки, когда услышал странный звук из детской. Детскую, кстати, перед отъездом переоборудовали в склад, где лежал весь тот хлам, который не стали брать с собой. Там лежали поломанные настольные лампы, несколько предметов мебели, много канцелярских мелочей, игрушки и прочая ерунда, которая никому оказалась не нужна. Дверь в детскую всегда была закрыта, и я всю неделю туда не заходил. Оттуда и начали доноситься звуки, как будто книжка в твердом переплете упала с полки. Сначала упала одна книга. Я не стал обращать на это внимание, продолжал читать учебник по истории и усиленно игнорировать разбушевавшуюся фантазию. Спустя две минуты упал второй, но уже не в глубине комнаты, а у самого входа. Я вскочил что было скорости, кое-как напялил пуховик и ботинки, схватил ключи и начал судорожно тыкать ими в замок входной двери. Самых диких усилий для меня стоило не смотреть в сторону детской или коридора. Когда замок, наконец, поддался, я услышал, что третья и четвертая книга с сильнейшим хлопком ударились о дверь детской с промежутком в 1-2 секунды. Я пулей выскочил в подъезд и перед тем, как захлопнуть дверь, взглянул все же в поглощающую жуткую темноту в конце коридора, где находилась дверь в детскую, всего на долю секунды. Выбежал на улицу и начал реветь. Дождавшись маму, я наотрез отказался возвращаться туда. Я умолял отвезти меня домой, я был готов спать на грязном вонючем полу своего дома, только бы не возвращаться. Наконец, ближе к ночи мама меня успокоила, пообещав завтра же с утра забрать на работу с собой. Обычно такие выходки детей не воспринимаются родителями всерьез, но не в этом случае, потому что моя мать тоже кое с чем сталкивалась, ночуя в этом доме. Несколько раз она вставала посреди ночи, как она рассказывала позже, от чувства необъяснимой тревоги. Мы вернулись домой. Я не отходил от матери ни на метр. Спать легли мы в одной комнате, к моему великому счастью. Ночь прошла спокойно, я даже ни разу не проснулся. Наступило утро, и я собрался на улицу еще до того, как проснулась мама. Весь день я провел, сидя в кабинете своей мамы, которая на тот момент работала швеей. Чувствовал себя совсем щеглом, раньше меня брали сюда только тогда, когда мама думала, что я не смогу позаботиться о себе один дома. Как оказалось, на работе некоторые мамины коллеги уже были в курсе про мое «сумасшествие» насчёт это квартиры, и советовали даже батюшку пригласить, чтобы он очистил дом от нечисти. Тогда я был с ними согласен — тогда я был бы согласен с абсолютно любой идеей. Следующую ночь я провел дома у подруги моей мамы, и все потому, что я снова не захотел вернуться туда. Мама обещала, что к утру соберет все мои и свои вещи и будет ждать моего прихода, чтобы сразу же двинуться домой. Утром меня и отвезли к матери. Когда я зашел, я увидел сумки перед входом, маму, стоящую у порога, держа связку ключей. Среди ключей, кроме ключа от входной двери, была еще куча других. Дело в том, что каждая дверь в этом доме могла открываться и закрываться на ключи — такой вот элитный дом, что скажешь. При виде этой связки я вспомнил, что где-то в ней ключ от детской. Было утро, в квартире светло, все шторы нараспашку — явно мама позаботилась. Сама мать стоит в паре метров от меня — что может случиться?.. Я взял ключи и перед тем, как уйти отсюда навсегда, решил отпереть дверь в детскую и заглянуть туда одним глазком. Итак, я открыл дверь. В комнате лежала куча всякого хлама, все покрыто толстым слоем пыли, никаких книжек не лежало, более того, в комнате вообще не было книжек. Весь хлам приобрел блеклый оттенок из-за пыли. Я стал оглядываться и заметил вещицу, выделяющуюся цветом. В углу на запыленной табуретке стояла сиреневая плюшевая игрушка, абсолютно целая. Это был зайчик — раньше он казался большим, но теперь я увидел, что это просто небольшая мягкая игрушка. На ней не было пыли, сиреневая шерсть сверкала на солнце, словно ее каждый день моют и расчесывают, и на ней не было никаких следов повреждений, хотя в период отъезда и до него не осталось вещи, которая не претерпела бы поломку и износ. Игрушка была словно абсолютно новая. Она стояла лицом ко мне на расстоянии 5-7 метров и улыбалась. В голове прокрутился случай с младшим братом, случай с моей тетей, все, чего я натерпелся в этом проклятом доме — и все это я прокручивал, смотря в пластмассовые белые глаза плюшевого зайца. Потом я спокойно вышел из комнаты, запер дверь на ключ и ушел с мамой восвояси. Отходил от этого я примерно около месяца, сначала был под диким впечатлением, рассказывал всем и вся. Пару раз снились кошмары. С тех пор стал сильно бояться темноты, но, как ни странно, не игрушек. У меня лежало много старых мягких игрушек, и я совершенно спокойно на них смотрел. Бояться я начал именно темноты. И больших квартир тоже. Не так давно я со своей девушкой, прогуливаясь по центру города, решил заглянуть в ту квартиру. Теперь там стоял домофон, но он не работал. Лифт тоже давно уже не ездил. Мы поднялись пешком до нужного этажа, и я постучал в дверь. Честно говоря, я думал, что квартира все еще пустует, и даже проскочила мысль как-нибудь захватить камеру, собрать своих друзей и переночевать там с пивом и чипсами. Но на стук отозвался мягкий женский голос: — Кто там? — Сиреневый заяц, — я сказал первое, что пришло в голову. Моя девушка вопросительно взглянула на меня. — Уходите! — она сказала так, будто отрезала, коротко и раздраженно. Уходя, я подумал про себя: «Интересно, он все еще там?».