для этого дорогого ребёнка, и буду для неё матерью, насколько это будет в моих силах. У нас здесь прекрасная, здоровая и приятная обстановка. Напротив наших дверей есть сад”. Также женщина заверила, что Эвелина может посещать их в любое время, когда захочет. Единственное разногласие между женщинами возникло в том, что Эвелина хотела вносить еженедельную плату за свою дочь, в то время как миссис Хардинг настаивала на единовременной выплате в 10 фунтов стерлингов. “Я возьму полную плату, и она в дальнейшем не будет вам ничего стоить”. Неохотно, отчаявшаяся мать согласилась на условия миссис Хардинг, и та через неделю, сжимая в руках тёплый платок, которым она собиралась спеленать ребёнка в поезде, так как было уже холодно, прибыла в Челтнем. Эвелина с удивлением обнаружила, что женщина оказалась более пожилой, чем она предполагала, но она проявила ласку к её дочери, пеленая её в шаль. Эвелина передала ей картонную коробку с одеждой для девочки: подгузники, рубашки, юбки, платьях, ночные рубашки и пудреницы – и 10 фунтов, получив взамен расписку. Она проводила миссис Хардинг до станции Челтнем, а затем до Глостера, плача и задыхаясь от паров поезда, который в 17:20 навсегда увёз от неё её девочку. Домой она вернулась сломленной женщиной. Через несколько дней, она получила письмо от миссис Хардинг, в котором сообщалось, что всё хорошо. Эвелина сразу же написала ответ. Но больше ей никто не писал. “Миссис Хардинг” был одним из многих псевдонимов Амелии Дайер. В 9 вечера, поезд из Глостера прибыл на вокзал Паддингтон в Лондоне, не в Рединг, как было сказано матери Дорис. Дайер с трудом несла саквояж, коробку детской одежды и самого ребёнка, завёрнутого в шаль. Она села на автобус до Уиллсдена, и вышла в Майо-роуд. У дверей дома под номером 76 её встретила ее дочь Полли, которой было уже 23 года, и она была взрослой, замужней женщиной. Оказавшись внутри снимаемой комнаты, Дайер открыла крышку корзины и стала рыться среди разных ниток, клубков и наперстков, достав белую ленту, используемую при шитье. Её длины оказалось достаточно, чтобы дважды обернуть вокруг шеи Дорис и завязать в узел. Ручки и ножки младенца ослабли, и девочка в последний раз открыла и закрыла ротик, в попытке продлить свою короткую жизнь. Затем её душа присоединилась к жертвам Дайер – которых к тому моменту было уже не сосчитать. Две женщины обернули тело в салфетки, кое-какие вещи ребёнка они использовали для обёртывания, хорошие вещи они отнесли в ломбард. Уже на следующий день, в среду, 1 апреля 1896 года, еще один младенец, 13-месячный Гарри Симмонс, был доставлен в Майо-роуд, взятый за те же 10 фунтов. Потом Дайер доехала с ним на автобусе до Паддингтона, и на поезде до Рединга. Там она дотащила тяжёлый груз до реки, в пустынное место, которое она хорошо знала. Рядом с плотиной у Кэвершэмского шлюза, она выбросила саквояж через ограждение в реку Темзу. Когда она повернулась, чтобы уйти, мужчина, спешащий домой, прошёл мимо неё и сказал “Добрый вечер”. Позже, его показания в суде помогут отправить 58-летнюю Дайер на виселицу. 30 марта 1896 года, матрос баржи возле Рединга заметил бумажный сверток, лежащий в мелководье недалеко от берега. Он задел его багром, оттуда показалась маленькая ножка и крохотное тельце. Полицейский осмотр показал, что это был труп маленькой девочки, в возрасте от шести до 12 месяцев. Шея у неё была обмотана белой лентой. Один кусок оберточной бумаги имел железнодорожную этикетку “Станция Темпл Мидс Бристоль”, и малоразборчивую надпись. Полицейские смогли разобрать надпись: Миссис Томас – и адрес в Рединге. Четыре дня спустя, 3 апреля в Страстную пятницу, полиция провела рейд, посетив этот адрес, и они были поражены зловонием, которое стояло в доме, хотя ни одного тела не было найдено, это совершенно точно был запах разложившейся плоти. Однако они обнаружили швейную корзину с белой обёрточной лентой внутри и целые стопки телеграмм с просьбами об усыновлении, залоговые квитанции на детскую одежду, рекламные объявления и письма от матерей, с вопросами об их детях. Они определили, что за последние месяцы, по крайне мере около 20 детей, оказались на попечении “Миссис Томас”, которая, как было выявлено, была Амелией Дайер. Полиция прибыла как раз вовремя, так как Дайер в очередной раз собиралась скрыться, на этот раз в Сомерсет. Тело, которое обнаружил матрос, как оказалось, принадлежало Елене Фрай, внебрачной дочери Марии Фрай, служанки из Бристоля и зажиточного местного купца. Ребенок был передан Дайер на станции Темпл Мидс в Бристоле, 5 марта. Но, когда Дайер в тот вечер вернулась домой, в руках у неё был лишь коричневый бумажный пакет, длинной в полметра. Она прятала его в доме, до тех пор, пока через три недели запах разложения стал невыносим. Тогда она вынесла его, и выкинула в Темзу. Но в отличие от тяжёлого саквояжа, пакет всплыл, и его обнаружил матрос. Полицейские прочесали дно реки и обнаружили саквояж с телами Дорис и Гарри Симмонса, ее последних жертв. На следующий день, Эвелина Мармон, чьё имя было найдено среди писем Дайер, была доставлена в Рединг, и она опознала тело своей дочери в морге. Прошло всего 11 дней, с тех пор, как она отдала дочку на попечение “Миссис Хардинг”. “Она была в полном здравии, когда я отдала её”,- это было единственное, что смогла произнести обезумевшая от горя женщина. СУД И КАЗНЬ Дайер была повешена в тюрьме Ньюгейта, после суда. Попытки признать её невменяемой провалились. Ее дочь дала красочные, свидетельские показания в суде против матери, которые помогли вынести ей приговор. Дочь заявила, что в детстве, когда она стала интересоваться, почему в доме появляется и исчезает так много младенцев, мать ответила ей, что она “создательница ангелов”, и отправляет младенцев к Иисусу, который сможет лучше позаботиться о них, чем их матери. Тем не менее, не совсем ясно, почему дочь Дайер тоже не была осуждена как соучастница преступлений. Вероятно, потому что Амелия перед смертью, покаялась в письме, взяв на себя всю ответственность, за ужасные злодеяния, которые она творила на протяжении десятилетий. Присяжным понадобилось лишь четыре минуты, чтобы признать Амелию Дайер виновной и приговорить её к смертной казни через повешение. Приговор был исполнен 10 июня 1986 года. На эшафоте, когда её спросили, желает ли она что-то сказать, Амелия Дайер ответила лишь: “Мне нечего сказать”. ПОСЛЕДСТВИЯ Дело Амелии Дайер вызвало настоящий скандал. Законы по усыновлению детей были ужесточены, давая местным властям право строгого наблюдения за бэби-фермерами в надежде искоренить подобные преступления. Но ужас не прекратился. Самое страшное в этой истории то, что случай с Амелией Дайер не уникален. Бэби-фарминг стал настоящей трагедией Викторианской эпохи, и за умышленное умерщвление детей тогда было осуждены многие другие: Джесси Кинг, Энни Тук, Маргарет Уотерс и т.д. Но имя Амелии Дайер, безусловно выделяется на этом фоне. По самым скромным подсчётам полиции, она могла быть ответственна за смерть от 200 до 400 младенцев. Несмотря на ужесточение законов, убийства младенцев не прекратились.Через два года после казни Дайер работники железной дороги, осуществлявшие проверку вагонов в Ньютон Эббот, Девон, нашли посылку. Внутри была трёхнедельная девочка, холодная и мокрая, но живая. Дочь вдовы, Джейн Хилл, она была отдана на временное содержание «миссис Стюарт» за 12 фунтов. Эта «миссис» взяла ребёнка на Плимуте и, видимо, бросила девочку в следующий поезд. Предполагают, что «миссис Стюарт» была Полли, дочь Амелии Дайер. Зло никогда не умирает.