Лиза и мертвые – Серега, что творишь? – спросил я в телефон, стараясь унять волнение в голосе. – Да ничего такого. А что – есть предложения? – Давай бери бухло и двигай ко мне. Закуска есть, – предвосхитил я закономерный вопрос. – Димон, у меня денег нет, – поскучнел Сергей. – Да пофигу на коньяк, бери водки, – немного подумав, я добавил, – Литр. – Ааа, ну так бы сразу и говорил, потому как на литр водки деньги я всегда найду, а на твой коньяк у меня денег нет. А что случилось-то? – Придешь – расскажу, и без водки тут не обойтись, потому что я на измене лютой. – Жди, минут через десять буду, – очень серьезным, почти офицерским голосом, произнес Сергей и прервал связь. * * * – Девушка она очень эффектная, такая жгучая брюнетка, но, насколько я понимаю, крашеная. Зовут Лиза. Чем-то похожа на Эльвиру – повелительницу тьмы. Познакомились мы с ней лет шесть назад, когда я на работу к нам в фирму устроился. Она там главным бухгалтером работала. Ну, сначала, конечно, присматривались друг к другу, и тут праздник какой-то неожиданно произошел. То ли день рождения, то ли восьмое марта, впрочем, неважно. Ну и после того, как все подпили изрядно, пошли мы покурить, и завязалась у нас беседа: о всяких там параллельных мирах и чертовых дырах. Первый ее вопрос был о том, читал ли я Карлоса Кастанеду. Ну, я и ляпнул, что читал, хотя, на самом деле, только слышал про этого гражданина. А чем он там знаменит – даже представления не имел, да и не имею. С этого у нас и завязались отношения, но не физические, а чисто разговорно-мистические. Я-то люблю всякие непознанности и таинственности, а ее, по-видимому, никто кроме меня всерьез не воспринимал. В общем, из всех ее откровений я понял одно: что девушка явно не от мира сего. В смысле адекватности к окружающей действительности – она, конечно, в полном порядке: ребенок есть, и сама работает бухгалтером, но внутренний мир у нее более насыщенный и пропитан всякими тайными знаками и знамениями. Короче, многое она мне успела поведать, различных теорий, пока не уволилась, и лет пять мы с ней не виделись. И вот, месяца полтора, звонит у меня домофон, а я, по запаре даже не спросив – кто, открыл дверь. Потом стук в квартиру, я к глазку и не пойму нихрена, кто пришел, потому как в подъезде полумрак. Но вижу по силуэту, что девушка, и открыл, конечно. Оппаньки – на пороге Лизавета собственной персоной, ну, естественно, пустил в дом. Она с вином пришла, поговорили о том, о сём, но вижу – гнетет ее что-то. Но пока полбутылки не уговорили, главный разговор не начинался. А потом – как прорвало ее. Я, говорит, только тебе все могу рассказать, что со мной творится в последнее время. Если с кем другим поделюсь, то меня, минимум, слушать не будут, а максимум – закроют в комнате с мягкими стенами. А ты – сколько меня до этого слушал и ни разу не усомнился в моих словах. В общем, где-то с год назад, начали ко мне во сне приходить мертвецы. Причем, совершенно посторонние. Бабушки-то мои покойные каждую ночь снились, так что я привыкшая, да и никакого негатива они не несли. С ними весело, когда они не ссорятся, поговорить можно о разных вещах, кроме загробной жизни. Но новые покойнички – это уже перебор, конечно. И главное – веет от них какой-то угрозой, правда, еле-еле, но все равно неприятное чувство. Поначалу они не часто являлись, раз в неделю где-то, и ничего не говорили. Просто снится мне, что кто-то стучит ко мне домой, открываю, а там мертвец незнакомой наружности – стоит, пялится на меня и губами шевелит. Но я его не слышу. В квартиру не проходит, потому что я не хочу, но и дверь не дает закрыть. И вот мы стоим и все, но видно, что хочет он что-то, а вот чего – непонятно. Я, конечно, бабушке все это во сне рассказала, но та мне ничего не ответила, как будто и не услышала, но в конце сказала: «На все воля…» и тут я и проснулась. А через несколько дней после нашей с ней встречи, снится она мне с каким-то мужчиной, вся такая радостная и говорит, что уезжают они в Бразилию, и меня начинает с собой звать. Я ей говорю, что, мол, вы же мертвые, а я живая, и поездка по этой простой причине не может состояться. Тут она так взглянула на меня не по-бабушкиному, недобро так, и внезапно взмахнула рукой, как будто хотела что-то на меня накинуть, но я успела проснуться. Хотя, по-видимому, не успела, потому что мне так тоскливо стало на душе и еще ощущение чего-то липкого и неживого на всем теле. Как будто в паутину здоровенную вляпалась. И хоть я сразу душ приняла и терлась мочалкой чуть не до крови, ощущение не пропало, а проникло внутрь меня. Короче, мерзость. Правда, потом это чувство пропало. Но это было еще полбеды, так как через некоторое время пришел ко мне в гости очередной незнакомец мертвой наружности и обратился с просьбой. Заговорил, сволочь, все-таки. Я думаю, что тут эта паутина роль сыграла, которую лже-бабушка на меня успела накинуть – я стала их слышать, И просьба этого умертвия была достаточно странной: он попросил найти одного человека, если точнее – женщину. Но сначала он представился, сообщил, что скончался пятнадцать лет назад, назвал ее имя и фамилию. Тут я поняла, что это его бывшая жена, из-за фамилии. Потом сообщил адрес, где они проживали, попросил передать ей от него привет и обязательно прикоснуться к ней, хоть на мгновенье. А потом пропал. Тут Елизавета решила прерваться, чтобы выпить еще бокал вина и выкурить сигарету. Я же сидел с отвисшей челюстью и пережевывал историю. Я готов был услышать все, что угодно: очередную теорию возникновения вселенной, про какие-нибудь тайные дороги, как у С. Кинга, даже про то, что все сущее на земле вовсе не живое, а искусственное, и даже, что миром правят тараканы. Но повествование о мертвецах, являющихся во сне каждую ночь, причем, рассказанное довольно обыденным тоном, меня ошарашил. Я понимаю, что ко всему можно привыкнуть, да я сам к домовихе в свое время привык, когда она у меня полгода жила, но она хоть заданий мне не давала. А тут – приходят, как в справочное бюро, и просят найти кого-нибудь, и запросто так!!! Но, в общем, я во все это поверил и продолжил слушать. И Елизавета не заставила себя ждать. А дальше, Дима, их как прорвало. Каждую ночь стали приходить с такими просьбами, причем, все разные. Главное – года смерти варьировались в пределах двадцати лет. Бывало и свежие попадались. Самый молодой, по дате смерти, был, правда, всего один – трех месяцев не прошло, как Богу душу отдал, сестру свою искал, но потом я его не видела. Многие больше одного раза не являлись, но душ пятнадцать одолели просто. Я им, главное, постоянно говорила, что не буду никого искать, а им пофигу, гнут свое и все тут. Особенно двое: самый первый который и тетка одна, все сына своего ищет. Короче, не знаю, что делать. Чувствую, что скоро с ума сойду от таких визитов. Одно спасает: снотворного выпью, и они тогда, как в дым