Дорс усмехнулась.
— А ты, оказывается, доверяешь мне, Гэри?
— Чем дальше, тем больше, — серьёзно ответил Селдон.
— И всё-таки вас раскусили, — сообщил Даван, тревожно поерзав на стуле.
— Раскусили?
— Ну да, я уже слыхал про этого мнимого репортера.
— Уже? — изумился Селдон. — Что касается меня, то я на самом деле принял его за репортера и не считаю, что от него нужно было ждать беды. Мы обозвали его имперским шпионом исключительно со слов Рейча, и это он здорово придумал. Толпа тут же переключилась на него, а мы сумели улизнуть.
— Нет, — покачал головой Даван. — Он тот самый, кем вы его назвали. Мои люди его знают, и он действительно работает на Империю… Но, в конце концов, вы — не я. Вам не надо скрываться под чужим именем и менять убежища. Вы живёте под своими собственными именами, вам не надо прятаться. Вы Гэри Селдон, математик.
— Точно, — кивнул Селдон. — Но к чему мне чужое имя?
— Вас ищут в Империи, правда?
Селдон пожал плечами:
— Я стараюсь держаться таких мест, где Империя не сможет до меня дотянуться.
— Открыто — да, это понятно, но Империя не обязана работать открыто. Я бы посоветовал вам исчезнуть, исчезнуть понастоящему.
— Как вы? — поинтересовался Селдон, неприязненно оглядывая каморку Давана. Тут было так же пусто, как в тех коридорах, по которым они шли сюда. Сыро, холодно, мерзко.
— Да, — кивнул Даван. — Вы могли бы оказать нам услугу.
— Какую же?
— Вы разговаривали с молодым человеком по имени Юго Амариль?
— Разговаривал.
— Амариль говорит, что вы умеете предсказывать будущее.
Селдон тяжело вздохнул. Он уже устал стоять столбом в пустой каморке. Даван, правда, сидел на подушке, по полу были раскиданы ещё несколько штук, но видок у них был, прямо сказать, не первой свежести. Да и прислоняться к осклизлой стенке Селдона как-то не тянуло.
— Либо вы недопоняли Амариля, — ответил Селдон, — либо Амариль недопонял меня. Я всего-навсего доказал, что возможно избрать стартовые условия, исходя из которых исторический прогноз приведёт не к хаосу, но к предсказанию, вероятность какового будет колебаться в определённых границах. Но каковы эти стартовые условия, я пока не имею понятия и не уверен, что кому-либо под силу их отыскать — ни одному человеку, ни множеству людей в необозримом будущем. Вы меня поняли?
— Нет.
Селдон снова вздохнул.
— Давайте ещё разок. Будущее предсказывать возможно, но, что касается того, как пользоваться этой возможностью, тут возникают сложности. Теперь понимаете?
Даван угрюмо поглядел на Селдона, перевёл взгляд на Дорс и сказал:
— Значит, вы не умеете предсказывать будущее.
— Вот именно, господин Даван.
— Просто Даван. Но когда-нибудь вы сумеете этому научиться?
— Сомнительно.
— Вот, значит, почему имперские власти охотятся за вами.
— Нет, — покачал головой Селдон. — Вы ошибаетесь. Лично мне кажется, что именно поэтому Империя не слишком старается заполучить меня. Захотели, так давно схватили бы без всяких хлопот. А сейчас, пока я ещё ничего толком не знаю, я им не больно нужен, и потому они не торопятся нарушать мир на Тренторе вмешательством во внутренние дела, к примеру, этого сектора. Вот потому-то я могу совершенно безбоязненно передвигаться под своим собственным именем.
Даван схватился руками за голову и пробормотал:
— Безумие…
Устало подняв глаза на Дорс, он тихо спросил:
— А вы — жена господина Селдона?
— Я его друг и защитница, — спокойно ответила Дорс.
— Вы его хорошо знаете?
— Мы знакомы несколько месяцев.
— Всего-то?
— Всего-то.
— Как вы думаете, он говорит правду?
— Я знаю, что он говорит правду, но станете ли вы доверять мне, если не верите ему? Если Гэри почему-то обманывает вас, разве я не поддержу его, дабы защитить?
Даван беспомощно поглядел на них обоих по очереди и сказал:
— А может, всё-таки поможете нам?
— Кому именно? И какая вам нужна помощь?
— Вы же видите, каково положение в Дале, — сказал Даван. — Нас унижают. Думаю, вы это поняли, а раз вы так по-доброму отнеслись к Юго Амарилю, значит, не может быть, чтобы вы нас презирали.
— Не только не презираем, а искренне сочувствуем.
— И вы должны понимать, откуда идёт давление.
— Вы, вероятно, скажете, что оно исходит от Имперского правительства. Да, пожалуй, я с вами согласен. Но только частично. Я успел заметить, что далийский средний класс играет в этом немалую роль — эти люди презирают термальщиков. А в остальной части сектора орудуют бандиты, терроризируя население.
Даван поджал губы, но не дрогнул.
— Всё правда. Так и есть. Но Империя этому не мешает. Даль — потенциальный источник беспорядков. Если термальщики забастуют, на Тренторе сразу станет ощутимой нехватка энергии. Но тогда дальские богачи сами выложат денежки, чтобы нанять биллиботтонских бандюг, и те помогут им одолеть восставших термальщиков. Такое уже случалось. Империя позволяет кое-кому из далийцев богатеть и процветать — относительно, конечно, — для того чтобы превратить их в имперских лакеев, а о выполнении законов насчёт ношения оружия не заботится, как будто ей наплевать на рост преступности.
И это повсюду, не думайте, не только у нас в Дале. Теперь они не решаются применять силу для достижения своих целей — времена не те. На Тренторе всё так перепуталось: достаточно спичку поднести, чтобы… Приходится имперским властям держаться подальше.
— Проявление упадка… — пробормотал Селдон, припомнив слова Челвика.
— Что? — спросил Даван.
— Ничего, — покачал головой Селдон. — Говорите, Даван.
— Ну вот. Приходится имперским властям держаться подальше, но они всё равно решили, что можно загребать жар чужими руками. Каждый из секторов провоцируют на враждебное отношение к соседям. Разные слои населения внутри секторов провоцируются на необъявленную войну друг с другом. В итоге стало совершенно невозможно объединить людей по всему Трентору. Повсюду народ скорее станет сражаться со своими земляками, чем выступать в едином строю против имперской тирании. А Империя правит безо всякого насилия.
— И как вам кажется, — спросила Дорс, — что со всем этим можно поделать?
— Я уже многие годы пытаюсь пробудить у народов Трентора чувство солидарности.
— Смею предположить, — сухо проговорил Селдон, — что вы успели убедиться, насколько это тяжелое и неблагодарное занятие?
— Правильно предполагаете, — кивнул Даван. — Но наша партия набирает силу. Многие из тех, кто разгуливает с ножами, успели понять, что лучше не резать друг друга. На вас в трущобах Биллиботтона напали, кто ещё этого не понял. А вот те, кто поддержал вас сегодня, кто был готов защитить вас от имперского агента, принятого вами за репортера, — мои люди. Я живу среди них. Не слишком приятная жизнь, но здесь я в безопасности. У нашего движения есть сторонники в соседних секторах, и с каждым днём нас становится всё больше и больше.
— Но нам-то что у вас делать? — спросила Дорс.
— Во-первых, — объяснил Даван, — вы чужеземцы и учёные. Такие люди, как вы, нужны нам как руководители. Наша основная сила — бедняки, неграмотные — те, кто больше всего страдает от гнета, но лидеров из них не получится. Такие, как вы двое, стоят сотни таких, как они.
— Звучит странновато из уст человека, который встал на защиту угнетенных, — заметил Селдон.
— Я не о людях говорю, — поспешно принялся оправдываться Даван. — О руководстве, поймите. Лидерами партии должны быть люди интеллектуального труда.
— Я вас понял. Такие люди, как мы, могли бы помочь вашей партии обрести респектабельность.
— Всё можно высмеять, если захотеть, — с упреком проговорил Даван. — Но вы, господин Селдон, больше чем респектабельный человек, больше чем интеллектуал. Даже если вы не сумеете развеять туман, скрывающий будущее…
— Прошу вас, Даван, — оборвал его Селдон, — не надо поэзии, и не надо говорить в сослагательном наклонении. Ни о каких «если» не может быть и речи. Я не могупредсказывать будущее. И не туман загораживает от меня будущее, а барьер из хромированной стали.