И так каждый вечер из кромешной, холодной мглы выныривал сияющий полнокровной жизнью кусок.
. . . . . . . . . . .
- Бедняга! Морской воздух окончательно погубит его... - тихо сказал Джакоб леди Елизабет.
Славная девушка полными слез глазами посмотрела на заходящегося в лютом, нестерпимом кашле Питера Счахла. Он кашлял в тонкий батистовый платок, смотрел в него, расправлял и дрожащей рукой махал оставшимся на берегу.
Те голосили и заламывали руки.
- Он умрет на чужбине... его зароют где-нибудь под пальмой... продолжал Джакоб замогильным голосом.
- Боже! Как ты умеешь быть жесток! - прокричала леди Елизабет и стремглав сбежала со шкафута.
Mатросы еще быстрее завертели кабестаны, и клюзы с чавканьем втянули якоря.
Провожающие махали руками и выкрикивали благие пожелания.
- Сэр, - обратился Кулакин к стоявшему рядом Мак-Дункелю, - отчего я не вижу на полубе лорд Хроня? Не знаете ли Вы, где он?
- А? Чтоб я был проклят!- В кормовой рубке, тысяча чертей!
- Но что он там делает?
- Ах ты... черт! Пятьсот залпов тебе в задницу! Что можно делать в кормовой рубке? Его там кормят!
Шхуна медленно отвалила от причала.
. . . . . . . . . . .
Джакоб вышел на палубу, сжимая в потном кулаке бумажку с координатами острова
Свежий ветер дунул ему в лицо: синее море, надутые бугры парусов, нежаркое солнце, просвечивающее сквозь них.
Леди Елизабет, улыбаясь, подошла к Джакобу. Свежий морской воздух был ей явно на пользу: глаза светились, рожа масляна.
Матросы весело перебрасывались солеными словечками, напрерывно брасопили реи и уваливались на румб-другой.
- Вот лихие ребята! - вскричала леди Елизабет, хлопая матросам в ладоши, - настоящие морские волы!
- Да, - гордо сказал Джакоб, - молодцы один к одному, как стадо баранов!
Kулакин обвел сияющим взглядом безбрежную гладь океана с торчащими там-сям буревесиниками, глотнул полной грудью крепкого морского воздуха. Его душу обуревала жажда приключений. И точно: вот они, на его жопу.
. . . . . . . . . . .
Сражение становилось все ожесточеннее и ожесточеннее. Глухой гул канонады изредка нарушался перезвоном корабельных склянок.
Бриг подошел на милю(+), походил там, затем подошел на пять кабельтовых(++), развернулся в мертвый курсовой угол и дал залп брандскугелями из всех боковых канонад; казалось, все кончено, но нет, пронесло.
. . . . . . . . . . .
Вдруг на палубу упала чугунная бомба, начиненная порохом. Она шипела и бешено вращалась. Все бросились врссыпную, кроме друга степей и пустынь Мрамалада, который спокойно положил бомбу на одну ладонь и другой прихлопнул.
Бомба брякнула и сломалась.
Дружный вздох облегчения вырвался из всех грудей.
. . . . . . . . . . .
Джакоб с отчаяньем взглянул на барометр, барометр показывал двадцать восемь целых и восемьдесят две сотых.
- Отдай снасти и трави! - бешенно закричал Кулакин, - больше ждать нельзя! Где лорд Хронь, наконец. Опять в кормовой рубке?
С шлюпбалок на полубаке осторожно спустили шлюпку, но она вошла носом в волну и, растеряв все банки и полбанки, утонула.
Мокрые как мыши матросы работали молча.
С траверза набежала волна, перевалила через фальшборт и Кулакина с силой хлопнуло о шкафут. Джакоб сжал зубы и, перепрыгивая через обломки такелажа, побежал в кормовую рубку.
. . . . . . . . . . . _________________________________________ (+) миля(морская) - десять кабельтовых. 1609 мемтров (++) кабельтов - десятая часть мили.
- Ваше здоровье! - прервал Джакоба лорд Хронь, поднимая стакан.
- Его заменили, поймите наконец! Заменили!
- У нас незаменимых нет, - ответствовал лорд Храм Хронь, отправляя в рот плавленный сырок.
- Лорд, у нас считанные минуты!
Лорд Хронь не стал особенно напрягать свой ум.
- Все сказал? - мрачно спросил он.
Кулакин утер пот со лба, отчаявшись что-нибудь обьяснить.
- Ну, а теперь я скажу,- продолжал лорд в медленно разбуженном гневе, - хочешь выпить - вот тебе стакан, а нет - так вот тебе Бог, а вот порог! Могу я, наконец, хоть раз в жизни выпить спокойно!
В ярости он так сильно плюнул, что, попав в стакан, разбил его. На палубе послышался угрожающий рык.
Кулакин, заламывая руки, выскочил и задрал голову: на фоне дымного неба ослепительно пылали трюмсели. От них занялись стаксели и крюйсели.
Джакоб, раскрыв рот, следил за пожаром, но тут его трахнуло по башке крюйс-стеньгой, он ссыпался с лестницы на полуют и больше уже ничего не помнил и ни о чем не волновался.
. . . . . . . . . . .
Матросы, как стадо баранов, с безразличным видом ждали, когда можно будет отвязывать шлюпку, в которой уже сидел Мрамалад, всклокоченный МакДункель и двигающий желваками Виторган. Они молча, напряженно ждали конца переговоров. Шлюпку здорово мотало и било о борт шхуны.
- Однако вы авантюристка, фрау Маргарет! - горько сказал Джакоб.
- Станешь тут авантюристкой.
Джакоб в бессильном гневе оглянулся вокруг, хотя перебинтованная голова сильно стесняла движения - кроме прижавшейся к нему леди Елизабет, его окружали сплошь жестокие, непроницаемые лица.
- А ну вас всех в задницу, гады! Сволочи! - вскрикнул Джакоб Кулакин с великой обидой.
- А ты нас не сволочи! - хмуро отозвался Лысый Монтахью.
- Гады, гады вы все!
Mонтахью посопел, не зная что сказать, и, махнув рукой, поковылял на шкафут.
- Бог терпел и нам велел! - неожиданно брякнул лорд Хронь, покачиваясь.
- Вы отменно любезны, мой дивный гений! - с несвойственной ему иронией сказал Джакоб и резко повернувшись, стал спускаться в шлюпку.
- Чахоточного не забудь! - крикнул с шкафута Лысый Монтахью, указывая на барахтающегося в ледяной воде Питера Счахла - никто до сих пор не обратил внимания, что при абордаже он свалился в воду и барахтался там уже час. Бедняга был так плох, что казалось, его не стоит и вытаскивать - гуманнее тюкнуть легонько веслышком по голове.
Но жалостливый и верный друг степей и пустынь Мрамалад могучей рукой поднял беднягу за шиворот, как следует встряхнул и усадил на скамейку. Жестоко кашляющий Питер, дрожа, достал из кармана платок и уткнулся в него.
- Садись, Джакоб... - тихо, сочувственно сказал Виторган спустившемуся Кулакину.
- Кому Джакоб, а кому мистер Кулакин! - скрипя зубами, не в силах победить раздражение, вскричал Джакоб с такой силой, что Мак-Дункель испуганно вздрогнул.
Mатросы вверху осклабились в дурацких ухмылках.
- И это говоришь мне ты! Ты, товарищ по несчастью!
- Тамбовский волк тебе товарищ! - заорал Кулакин и, сплюнув, стал грозить кулаком работающим на палубе матросам.
. . . . . . . . . . .
Mрамалад прыгнул в воду и втянул шлюпку на берег.
Они осторожно вышли на сушу и оглянулись. Мрачные скалы громоздились над их головами. Леди Елизабет сжала губы, чтобы не расплакаться, и прижалась к Джакобу. Питер Счахл, на котором еще не вполне просохла одежда, изо всех сил кашлянул и зашарил зашарил по карманам.
Мак-Дункель свирепо оглядел его и сказал:
- Ну, черт меня совсем подери! Чтоб черт...
В этот момент от нависшей над ними скалы отделилась верхушка (вероятно, от кашля бедняги Питера), бесшумно брякнулась на песок, прокатилась по Мак-Дункелю и с плеском остановилась в море.
Доктор бросился на помощь, подбежал к мокрому месту, оставшемуся от бедняги (в данном случае Мак-Дункеля), осмотрел его и был вынужден признать, что медицина в данном случае бессильна.
Все застыли на месте от неожиданности.
- Боже! - прошептала леди Елизабет, - не зря он был так раздражителен в последнее время. Бедный, бедный Мак-Дункель, чуял свою гибель!
Виторган снял шапку и молча задвигал желваками.
. . . . . . . . . . .
Негры со счастливыми лицами стучали в тамтамы и непрерывно плясали.
Бандиты, выжидая, стояли за кучами скорлупы и семечек, громоздящимися вокруг убогой деревни.
Выждав, бандиты с зловещими криками бросились на веселившихся чернокожих. Те, охваченные ужасом, повалились наземь и уткнулись лицами в кожуру и скорлупу.