- В конторе прописать не могу. Нежилой фонд. Он сам здесь ваш адрес указал, - участковый ткнул в бумагу.
- Ну тогда прописывайте, в чем же дело... - с неохотой сказал Борменталь.
- Да как же, как же?! - заволновался участковый. - Мало того, что свидетельства о рождении нет, это Бог с ним, наука жертв требует. Но посмотрите, что пишет подлец!
Борменталь вгляделся в листок. В графе "национальность" стояло "собака", в графе "место работы, должность" - "Кооператив "Фасс", маугли".
- Что это за маугли такое? Сумасшедший он, Дмитрий Генрихович. Надо его засадить. Вы бы потолковали с Марком Натановичем.
Марк Натанович был районный психиатр. Борменталь представил себе разговор с психиатром по поводу умственных способностей собаки и тяжело вздохнул.
- Это не все еще, - участковый перевернул страницу. - Вот. Сведения о родственниках. Отец, мать - прочерк. Брат - Борменталь Дэ Гэ...
- Чего-чего? - взвился Борменталь.
- ...Это вы, значит. А дальше сестры - Борменталь Марина и Борменталь Елена. А себя записал Василием Генриховичем! - победоносно закончил Заведеев.
- Ну, это уж слишком! - вскричал Борменталь, вскакивая на ноги. Надеюсь, вы понимаете, что это абсурд? Как он это мотивирует?
- Говорит, что человек человеку - друг, товарищ и брат.
Борменталь задумался.
- Ладно. Оставьте это мне. Я сам с ним разберусь, - сказал он, пряча анкету в свой портфель.
В ординаторскую, как-то потупясь, вошла Катя, пряча за спиной лист бумаги.
- Что тебе? - недовольно спросил Борменталь, все еще злясь на дурацкую анкету.
- Вот, Дмитрий Генрихович, - она протянула ему заявление. - Ухожу по собственному...
- Этого не хватало! - вскричал Борменталь, бросив взгляд на заявление. - Катюша! У нас каждый человек на учете! Медсестры днем с огнем не найдешь!
- Зарплата маленькая... - смущаясь, сказала она.
- Где тебе больше дадут? В город будешь ездить?
- Василий обещал пятьсот. К нему иду, в кооператив.
- Василий?!
- Вот вам, пожалуйста. Скоро все в собаки подадимся, - сказал участковый.
- Почему в собаки? - вспыхнула Катя. - Я собакой становиться не собираюсь. Людям бы больше платили! - и она выбежала из ординаторской.
Борменталь оделся и вышел в коридор. Заведеев следовал рядом. Навстречу шла бригада ремонтников со стремянками, кистями, красками.
- Где тут у вас операционная? - осведомилась женщина-бригадир. - У нас наряд.
- Наконец-то! - обрадовался Борменталь. - Ступайте прямо и направо, найдете там Дарью Степановну, она вам отомкнет. От кого наряд? От райздрава?
- От кооператива "Фасс", - ответила бригадирша.
Борменталь спешил домой, не отвечая на приветствия встречавшихся на пути собак-кооператоров, которые виляли хвостами и подобострастно взлаивали, завидев брата шефа. Собаки попадались повсюду - поодиночке, парами, группами - и настроение у них было превосходное. По направлению к больнице проехали странные сани, сооруженные из четырех детских санок, накрытых помостом, на котором возвышались горой картонные коробки с кафелем. Сани волокла упряжка из шести собак, а управлял ими мальчик лет одиннадцати, шагающий рядом.
Дома Борменталя ждал новый удар. В комнате Алены на столе он увидел новенький персональный компьютер с цветным монитором, за которым сидела дочь, прилежно набирая какой-то английский текст. Марина тоже была дома в состоянии, близком к истерике.
- Полюбуйся, что ты натворил! - встретила она Дмитрия, указывая на компьютер. - Прямо не жизнь, а... собачья свадьба!
- Что это? Откуда? - спросил Борменталь.
- Привезли утром. Какие-то люди с собаками. Подарок кооператива "Фасс"...
- Не подарок, мама, а оргтехника для выполнения работ, - унылым голосом отозвалась Алена, не прекращая работы. Как видно, спор тянулся уже долго.
- Пускай оргтехника! Я не хочу никакой оргтехники от это своры!
- А это не тебе. Это мне, - отозвалась Алена.
- Она подрядилась переводить им на английский какие-то тексты, объяснила наконец Марина. - За деньги! - возмущенно выкрикнула она.
- А по-твоему, нужно за спасибо? - огрызнулась Алена.
- По-моему, это вообще не нужно!
- Зачем сторожевым собакам английские тексты? - спросил Борменталь.
- Папа, ты ничего не знаешь. Ты сходи и посмотри, что там у Василия Генриховича происходит, - сказала Алена.
- Генриховича?! - взревел Борменталь. - Я ему покажу Генриховича! Дай мне поесть, - обратился он к жене.
- А ничего нету, Митя.
- Как?
- А вот так. Дружков скупил все продукты, кормит своих псов. Мясом!
- Неправда, - буркнула Алена.
- Я тебе скажу, Митя, это сращивание партийной и теневой мафии, зашептала Марина. - Васька ходит к Швондеру, поет с ним революционные песни, а сам уже все скупил. Продукты скупил, дома скупил, сейчас на землю зарится...
- И правильно, - сказала Алена. - Землю забросили.
- А эта ему подтявкивает! - Марина уперла руки в бедра. - Ты забыла, кто у тебя предки?! Русская интеллигенция! Не какие-нибудь шавки!
- Так, - сказал Борменталь. - Дай-ка мне ремень.
- Будешь меня пороть? - насмешливо спросила дочь.
- Не тебя. Брата своего, - мрачно изрек Борменталь.
Швондер лежал на койке под портретом Дзержинского. Тумбочка была уставлена лекарствами. В комнату вошел Дружков. Был он с ног до головы в "варенке". За ним просунулась в дверь морда лохматой собаки.
- Полиграф... - слабым голосом проговорил Швондер.
- Михал Михалыч, я вам Карата привел. Не скучно будет. Он вам и в магазин сбегает... - Дружков указал на пса.
- Спасибо... Полиграф, записи мои разберешь, архив. Может, еще потребуется.
- Будет сделано, - с готовностью кивнул Дружков.
- А?
- Сделаю, не волнуйтесь. Опубликую. Скоро типографию закупаем...
- Вот и хорошо, и славно... Полиграф, республика в опасности!
- Я знаю, - кивнул Дружков.
- Не сдавай позиций, Полиграф. Я на тебя надеюсь. Много контры проросло...
- Нерушимо, - сказал Дружков.
- Доктора - к стенке, - Швондер был уже в полубреду. - И запомни: так, как мы прожили - пускай попробуют прожить! Ничем себя не замарали!
- Только других, - кивая, негромко произнес Дружков.
- Как?
- Железное поколение, папаша. Родина не забудет.
Швондер откинулся на подушку, прикрыл глаза.
- Ступай. Я посплю.
Дружков вышел в соседнюю комнату, где был музей. Подошел к бронзовой собаке, на шее у которой был повязан красный бант. Провел по бронзовому боку пальцем. Остался след. Дружков вынул из кармана носовой платок и протер собаку. Карат тоже был тут как тут. Задрав морду, он смотрел на бронзового родича.
- Дед мой, - пояснил ему Василий. - Названый. Большой прохиндей.
Борменталь ожидал приема в офисе кооператива среди других посетителей, среди которых было немало собак, чинно сидевших в приемной. Из окна офиса была видна площадь перед магазином, уставленная машинами и автобусами. Поодаль виднелась очередь за водкой.
Среди ожидающих приема было немало городских заказчиков, людей состоятельных и напуганных организованной преступностью. Это их автомобили стояли на площади. Собак интересовали вопросы найма, но ждали Дружкова и люди, желающие поступить на работу, хотя таких было немного.
У телефона за секретарским столиком дежурила Катя.
- Кооператив "Фасс" слушает... Да, сенбернары нужны. Работа по трудовому соглашению. Зарплата от девятисот до тысячи пятисот...
"Неплохая зарплата для сенбернара..." - злобно подумал Борменталь.
- Катя, это ты с сенбернаром разговаривала? - спросил он.
- С хозяином, - улыбнулась Катя.
- Значит, зарплата ему? А если бесхозный пес работает, кому зарплата?
- Кооперативу. Деньги идут и на социальное страхование собак.
Ожидающие очереди собаки внимательно прислушивались к разговору.
Наконец вдали на дороге показался белый "мерседес" Василия. Он подрулил к офису, провожаемый злобными взглядами водочной очереди. Дружков выпрыгнул из него и бодрым шагом зашел в контору.