- Всех приму, всех! - успокаивающе поднял он ладонь навстречу устремившимся к нему посетителям. - О, Дмитрий! - обрадовался он, увидев Борменталя. - Проходи, пожалуйста. Брата без очереди, - объяснил он остальным, скрываясь с Борменталем в кабинете.
Обстановка кабинета была простая, но стильная. На стене висели портреты породистых собак: кокер-спаниэля, бассета, афганской борзой, вроде как членов Политбюро в старые времена.
- Интерьер заказывал в городе, - пояснил Дружков. - Наконец ты заше л... Я уж думал - обиделся... Садись, - Дружков указал на кресло.
Однако Борменталь продолжал стоять, стараясь успокоить прыгающую от злости и обиды нижнюю губу.
- Что? Что-нибудь не так? - обеспокоился Василий.
- Прежде всего мне не нравится твой панибратский тон... - начал Борменталь.
- Почему панибратский? Братский, - возразил Василий.
Борменталь постарался этого не заметить.
- ...Во-вторых, мне не нравится то, что ты написал в анкете, Борменталь вытащил из нагрудного кармана сложенный лист и протянул Василию.
- Давай исправим. Что не нравится? - с готовностью отозвался Дружков.
Он сел за стол, надел очки и развернул анкету. Борменталь продолжал стоять.
- Садись, садись, - сказал Дружков.
- Попрошу на "вы"! - вскричал Борменталь.
- Садитесь, Дмитрий Генрихович, - устало повторил Дружков.
Борменталь уселся. Василий продолжал изучать анкету.
- Мне все нравится. Может, не хотите у себя прописывать? Это временно. Я сейчас коттедж ремонтирую, купил у райздрава. Туда переселюсь.
- На каком основании ты вдруг стал моим родственником? - официальным тоном спросил Борменталь.
- Здрасьте! А кто говорил, что семья прибавилась? Кто меня окрестил? - обиделся Дружков. - Отцом называть не стал, уж простите, молоды вы для отца...
- А почему Генрихович? Другого отчества не нашлось?
- Так ведь брат... Генриховичи мы, Дмитрий, - проникновенно проговорил Василий.
Спорить с этим было трудно. Борменталь заерзал в кресле, пытаясь придраться хоть к чему-нибудь.
- Ну, а "маугли"? Что за "маугли"?
- Я прочел. Мне понравилось, - потеплев, с улыбкой произнес Дружков. - Хочу быть Маугли. Разве нельзя? Все, что не запрещено, - разрешено.
- Грамотный стал... - пробормотал Дмитрий. - Ладно, пиши как знаешь, если участковый пропустит. Но Алену в свои дела не втягивай! Не позволю!
- А кого же втягивать, Генрихович? Кого втягивать? - сокрушенно проговорил Василий. - Этих, что ли, втягивать? - кивнул он на очередь за окном, которая как раз в этот момент с улюлюканьем разгоняла стайку собак. - Вся надежда на собак да на детей.
- Я против того, чтобы дети занимались коммерцией.
- Пускай лучше балду пинают, учатся пить, курить и материться, да?
- Они и здесь этому научатся.
- Генрихович, ты видел хоть одного пса, который курит, пьет и матерится? А людей - навалом! - Василий снова указал за окно, где очередь, разогнав собак, снова штурмовала водочное окошко.
В кабинет вбежала Катя.
- Вася, иностранцы! - сделав круглые глаза, сообщила она.
- Вот... Работника у меня увел... - проворчал Борменталь, указывая на Катю.
- Тоже временно, Генрихович! Я ее назад отдам, у меня план есть, потом скажу. Давай иностранцев! - скомандовал он Кате. - А ты сиди, у меня от брата секретов нет.
Борменталю и самому было любопытно. Он покинул кресло и расположился на диванчике у стены.
Появилась делегация датчан - один молодой, другой постарше. С ними была переводчица. Борменталь был представлен почему-то как компаньон. Датчане, дружелюбно улыбаясь, пожали ему руку.
Разговор зашел о проекте совместного дурынышско-датского предприятия "Интерфасс" с привлечением зарубежных собак на работу в Союзе и наоборот дурынышских псов в Данию. Борменталь невольно залюбовался работой своей собаки. Василий вел разговор, уверенно оперируя терминами, смысл которых был туманен для Борменталя: "маркетинг", "бартер", "лицензия". Довольно быстро стороны подписали протокол о намерениях, после чего Дружков, указывая на Борменталя, произнес:
- У Дмитрия свой проект. Тоже совместное предприятие медицинского профиля...
- Wаs? - от неожиданности спросил Борменталь по-немецки.
- Потом объясню, - тихо сказал ему Василий и добавил для иностранцев: - Об этом в следующий раз. Проект в стадии проработки.
Иностранцы откланялись. Едва дверь за ними закрылась, Борменталь набросился на Василия:
- Что ты мелешь? Какой проект?
- Генрихович, иди пообедай. Я тут внизу столовку организовал. Посетителей приму и спущусь к тебе, все объясню. Двадцать минут, договорились? - предложил Дружков.
И он так многозначительно пошевелил своими рыжими усами, что отказаться было невозможно.
Столовая была в первом этаже и обслуживалась двумя девочками лет четырнадцати из той школы, где училась Алена. Справа у стены стояли три стола, накрытые скатертями, а у левой стены на циновках стояли миски для собак. Когда Борменталь вошел в столовую, там обедал участковый Заведеев и три собаки из кооператива, которые с достоинством хлебали из мисок.
- Здравствуйте, Дмитрий Генрихович. Присаживайтесь - пригласил Заведеев.
Борменталь уселся напротив милиционера, осматриваясь по сторонам.
- А я и не знал, что здесь...
- Да, развернулся ваш песик, - с неудовольствием проговорил Заведеев. - Все бы ничего, но собаки эти...
Девочка-официантка подошла за заказом. Борменталь заказал гороховый суп с грудинкой и бифштекс.
- Собакам отдельно готовите? - вполголоса поинтересовался он.
- Нет. То же самое едят. Им нравится, - с готовностью ответила официантка.
- Еще бы! - воскликнул Заведеев. Он подождал, пока официантка отойдет и добавил: - Ничего, мы это все приведем к порядку. Столовую оставим, а псов этих... От населения жалобы. Собаки, говорят, лучше людей живут...
Официантка принесла Борменталю тарелку супа.
- ... Ночлежку им строят, лучше Дома колхозника в райцентре. Разве это дело? - продолжал участковый.
- Так на их же деньги! - не выдержала официантка.
- Не имеет значения! - пристукнул Заведеев по столу. - Собака должна знать свое место!
Обедающие собаки хмуро покосились на Заведеева. Очевидно, им часто приходилось слышать эти рассуждения. Официантка принесла им второе, и собаки принялись уплетать свои бифштексы. Внезапно в дверях послышался шум. Борменталь поднял голову. На пороге столовой стоял, пошатываясь, пьяный Пандурин, обводя помещение мутноватым злобным взглядом.
- У-у, суки! - выругался он, на что собаки, оторвавшись от мисок дружно и яростно залаяли.
- Выйдите, пожалуйста! - бросилась к нему официантка.
- Я те выйду! Я тебе так выйду! Псинам продалась! - замахнулся на нее Пандурин, но ближайший к нему пес точным рассчитанным прыжком перехватил его руку зубами. Пандурин заорал, повалился на пол. Собаки окружили его, но рвать не стали, только продолжали лаять.
- Прекратить! На место! - крикнул Заведеев собакам.
Псы вернулись к мискам, поджав хвосты. Пандурин поднялся с пола и, бормоча ругательства и угрозы, удалился.
Заведеев рассчитался за обед, сухо попрощался с официанткой и почему-то с Борменталем и ушел.
Борменталь принялся за второе, пытаясь проанализировать свои ощущения. Соседство с собаками было, что ни говори, неприятно. И деловая хватка Василия, и неожиданные перемены в Дурынышах, и собачья коммерция все это было до крайности неприятно, но объяснить себе - почему? - он не мог. Нет, не таких перемен хотелось, более гуманных, что ли. Он вспомнил известные слова о цивилизованных кооператорах. Неужто бродячие псы и есть те самые цивилизованные кооператоры? Нонсенс!
В столовую вошел Дружков, весело что-то насвистывая. Собаки подняли головы, завиляли хвостами. Василий подошел к ним, присел на корточки, обнял и несколько минут что-то нашептывал. Псы внимательно слушали, потом, как по команде, строем выбежали из зала.
- Маша, гриба нам принеси, - попросил он официантку, подсаживаясь к Борменталю.
- Ну как? Вкусно? - поинтересовался он. - Ты собакам гриба давай. Они это любят, - сказал он Маше, когда та ставила на стол графин с настоем.