ВОСПОМИНАНИЕ:
Кабинет Мюллера. Через плотно закрытую дверь входит Штирлиц.
Мюллер: Штирлиц, отпечатки ваших пальчиков мы обнаружили на русской радистке! Как вы можете это объяснить?
Штирлиц: В метро случайно прислонился.
Мюллер: Кроме того, вас 23 февраля видели на улицах Берлина с красным знаменем! А что вы на это скажете?
Штирлиц: Воистину, стоит один раз отметить День Красной Армии скажут, что предал Родину!
Посрамленный Мюллер на глазах превратился в политический труп.
АНТАРКТИДА. ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ.
"Юстас - Алексу.
На птичьем базаре заметил множество следов. Не исключено, что среди них есть и следы Мюллера. Юс."
"Юстасу.
Это квартира! Центр отсюда давно переселили! Немедленно перестаньте хулиганить и забрасывать нас своими дурацкими донесениями!!!
Василий Никодимов,
пенсионер стратегического значения."
Хью А. МОЛЛИГЕН
РАЗОБЛАЧЕНИЕ ВЕЛИКОГО ДЕТЕКТИВА
Вечером перед самым закрытием бара имени Шерлока Холмса юный Мориарти, внучатый племянник профессора Мориарти, вдруг заявил, что великий сыщик вовсе не обладал дедукцией и умением наблюдать, а перескакивал сразу к выводам. В зале наступила гнетущая тишина.
- ...Возьмем, например, первую встречу Холмса с этим знахарем Уотсоном в химической лаборатории Холлборнской больницы, - продолжал Мориарти, проталкиваясь сквозь ряды зловеще молчащих почитателей великого Холмса.
Всем было ясно, что сей молодой человек говорит о первых страницах "Этюда в багровых тонах", где Уотсон и Холмс познакомились и согласились разделить квартиру на Бейкер-стрит.
- ...Так вот, Холмс тут же сделал вывод, что Уотсон только что вернулся с войны в Азии, на том основании, что лицо у него было изможденным и загорелым, хотя кожа у запястий осталась белой; имел военную выправку, а левую руку держал неподвижно и несколько неестественно... Чепуха и вздор!! В действительности этот мясник произвел неудачно операцию по удалению аппендикса и был лишен права заниматься частной практикой. Бедняга околачивался во Французской Ривьере, где вывихнул плечо, дергая рычаги игорных автоматов. Он никогда в жизни не служил в армии и выдумал весь этот бред насчет ранения в плечо пулей.
Глухой ропот прокатился по толпе людей, часть которых носила тенниски с изображением Шерлока Холмса. Бармен предупредительно зазвонил в колокольчик и закричал:
- Господа, делайте последние заказы!.. Последние заказы!..
Мориарти совсем обнаглел.
- ...А возьмите, - продолжал он, - посетителя на Бейкер-стрит, в котором Холмс с одного взгляда из окна признал отставного флотского сержанта. Разумеется, посыльный тут же согласился, что он отставной сержант королевской морской пехоты, прищелкнул каблуками, отдал честь и был таков. Однако вся эта комедия была инсценирована заранее. Я говорю так, опираясь на свидетельство одного из самых авторитетнейших источников, каким является мой прадядюшка, профессор Мориарти, достаточно хорошо знавший Холмса. Этот свидетель был в действительности швейцаром Королевского оперного театра, а до того являлся танцором в кордебалете, и если и имел какое-то отношение к воинской службе, то только когда играл в опере Доницетти "Дочь полка".
Тут среди толпы началось движение.
Презирая опасность, юный сумасброд напал на первую главу повести "Собака Баскервилей".
- ...Я говорю о тех "блестящих" логических выводах относительно доктора Джеймса Мортимера, сделанных на основании забытой им палки. На ней, как вы помните, было вырезано: "Джеймсу Мортимеру, ОБХ, от друзей из КПХ, 1884 г.".
Из этих начальных букв, стертого конца палки и следов зубов на ней Холмс пришел к заключению, что Мортимер был членом общества британских хирургов, который оставил клинику портсмутских холостяков, чтобы заняться частной практикой в деревне, и имел любимую собаку, "больше терьера и меньше мастифа".
Мне показалось, что раздался рык баскервильского чудовища, когда молодой Мориарти громко закричал:
- Чепуха!.. У Мортимера никогда не было собаки. Он держал у себя домашнего крокодила, который любил таскать в зубах палку доктора. Сам доктор был любимым учеником моего великого дяди, профессора Мориарти. Буквы ОБХ означали священный "Орден борьбы с Холмсом"; КПХ же ничего другого не означал, как "Комитет по перевоспитанию Холмса".
- Бар закрывается, господа!.. - прервал юношу надсадный голос бармена. Внезапно погас свет и раздались крики:
- Смерть негодяю!.. Смерть!..
Я схватил Мориарти за руку и ухитрился вывести его в безопасное место.
Владимир РЫБИНСКИЙ
ФАНТАЗИЯ (на темы Стругацких)
Наступило какое-то непонятное время года. Не поймешь: то ли ночь, то ли день, то ли солнце, то ли луна, то ли тучи, то ли облака. Вонь. Все время страшная вонь. Жуткая вонь. Тьфу... Иногда в какофонии запахов угадывается... Ах, черт возьми, забыл... Как оно там?.. А! Тройной одеколон. Фу... И еще какие-то странные твари по комнате бегают. Стук в дверь... В проеме возникает нахальная харя соседа. Соседа ли? Почему нахальная?.. Что-то спрашивает. Отвечаю невпопад. Машинально хватаюсь за ручку. Ящик открывается. Вытаскиваю последний флакон. Почему у него такая дикая прическа? Глаза бегают. А, ладно, черт с ним. Пускай делает, что хочет. Сую ему в руки. Сыпятся благодарности. Рука судорожно пытается сделать вращательное движение. Мне становится противно. Выхожу в коридор. Мимо пробегает совершенно черная собака с головой кошки. Глаза абсолютно белые. Обветшалые стены. При каждом шаге осыпается штукатурка. Как будто во сне. Прохожу по лестнице - она обваливается. Назад придется взбираться по водосточной трубе. Так. Где же выход. Вчера он был здесь, позавчера на крыше, дальше не помню. Да, вот же она. Мрачноватый отсвет в потолке напоминает о том, что надо пройти по стене. Ступаю. Ничего. Делаю несколько шагов. Давно должен упасть. Но сила тяжести действует в совершенно другом направлении. Наконец, выхожу на улицу. Нога соскальзывает, и я по колено погружаюсь в зловонную липкость сиреневого цвета. Сверху плавают полупустые консервные банки с прогнившей насквозь рыбой, тюбики, флаконы, кошели и другой хлам. Огромные синие свиньи с львиным урчанием барахтаются в этом месиве, иногда забивая утробу проплывающим мимо мусором. Прохожие встречаются редко. Не пытайтесь задаться вопросом "в каком мире мы живем?". Раньше мы это знали, могли узнать. Теперь... Вспомнил! Эта чертова тварь. Как же нас так угораздило? А-а-а-...-а-... Куда это я попал? Странно. Висишь в воздухе в какой-то полупрозрачной мгле. Зеркала. Кругом зеркала. Везде твои отражения и все разные. Как в комнате смеха. Ужасно дурно пахнет. Это не мое лицо. Боже. Кто я теперь? Все время мучает вопрос: который час? Машинально поднимаю левую... Тьфу... Смотреть тошно. Где же источник этой заразы? А-а-а-...-а-... Передо мной оказывается блеклая субстанция непонятной формы. Резкие ярко-голубые искры проскальзывают в ее теле. С... "рук" моих срывается черное пламя, и субстанция исчезает. В глазах искры, мысли расплываются. Голос. Мой голос. Что-то говорит. Нет, это не я. Но говорит отчетливо, хорошо слышно. Вроде по-русски, но ни хрена не понятно. Физика опять меняется. Оглушающая пустота с хрустом втягивает меня. Где голова? Черт возьми! Чем я думаю? Хочется раздавить эту треклятую машину. Скорее. Стекло. Удар. Кнопка. Стоп. Приехали...
Снова эта жуткая непроглядная вонь. Сосед на пороге пьет "царскую водку". Сосед ли? Я ли? Черт знает. Никто не знает даже способа, которым мы общаемся друг с другом. Раньше? Раньше все было понятно. Понятно ли?
ФИГУРА НУТРЕПНИКОВА
Когда начальник нашего отдела И.Ф.Малов увидел, что не хватает двух стульев, он сказал:
- Ничего, молодежь может и постоять.
- Да что там, - сказал Сережа Бобров, самый младший в отделе (ему в понедельник исполнилось всего 187 лет), - мы будем меняться: одни работают, другие стоят.
- Конечно, - сказал заместитель начальника И.Ф.Теплов, - организуем сменный график и будем строго придерживаться его.