Вот он прибегает с чашкой кофе к ее номеру, стучит в дверь и слышит ее бас: "Войдите!" Входит и от неожиданности роняет чашку. Положив матрас на пол, открыв настежь все окна, лежит совершенно голая великая артистка и курит папиросу! Невозмутимо посмотрев на остолбеневшего Шевцова она пророкотала: "Голубчик! Вас не шокирует. что я курю "Беломор"?
Раневская часто заходила в буфет и покупала конфеты или пирожные. Hо не для себя. С ее страшным диабетом ей это было противопоказано. Сладости она покупала чтобы угостить кого-нибудь из друзей-актеров.
Однажды в будете она подошла к актрисе Варваре Сошальской: "Вавочка!, - пробасила она нежно, - позвольте подарит вам этот огурец!" "Фуфочка! так звали Раневскую близкие, - с восторгом приму!" "Только вы уж, пожалуйста, скажите к нему что-нибудь со значением!" "Вавочка, дорогая, снова начала Раневская, - я, старая хулиганка, дарю вам огурец. Он большой и красивый. Хотите ешьте, хотите живите с ним!"
В театре им. Моссовета режиссер Инна Данкман ставила пьесу "Двери хлопают". а одну из репетиций пришел Юрий Завадский. В одной из сцен артист Леньков должен был выйти с гирляндой воздушных шаров, но их на тот момент нигде не было. Реквизиторы сказали: "Обойдешься! Хороший артист и без шариков сыграет." о Саша Леньков придумал выход. Он нашел где-то здоровый радиозонд, надул его и вытащил на сцену, ожидая режиссерской похвалы. И тут же услышал недовольный голос Завадского: "Что это такое? Почему Леньков с надутым презервативом?" "Что вы, Юрий Александрович! стали объяснять ему, - это радиозонд..." "Прекратите, - хлопнул по столу мэтр, - я еще, слава Богу, помню, как выглядит презерватив!"
На вахтанговской сцене идет "Антоний и Клеопатра". В роли Цезаря Михаил Ульянов. События на сцене близятся к развязке: вот-вот Цезаря истыкают ножами... А по закулисью из всех динамиков разносится бодрый голос помрежа: "Передайте Ульянову: как только умрет, пусть сразу же позвонит домой!"
В театре им. Вахтангова давали "Анну Каренину". Инсценировка Г.Горина, постановка Р.Виктюка, главную роль играет Л.Максакова. Набор - высший класс. Но спектакль получился длинноватый. Около 5 часов.
Hа премьере где-то к концу 4 часа пожилой еврей наклоняется к Григорию Горину, сидевшему рядом, и говорит: "Слушайте, я еще никогда в жизни так долго не ждал поезда!.."
Когда Евгений Симонов был еще молодым режиссером, как-то раз он решил пробежать с этажа на этаж по задней лестнице театра, которой обычно мало пользовались. Выскочил он площадку и остолбенел: у лестничных перил один из видных деятелей театра совершал любовный акт с молодой актрисой. Симонов ойкнул, резко дал обратный ход и побежал к другой лестнице. А через 10 минут он наткнулся на пылкого любовника в фойе театра. Тот остановил его и сурово сказал: "Женя! Я делаю вам замечание! Почему вы не поздоровались с педагогом?!"
После смерти Хмелева МХАТом управлял триумвират: Кедров, Станицын, Ливанов. Кедров умер, станицын отошел от дел, и все шло к тому, что Ливанова утвердят главным режиссером театра и откроют, наконец, для него "красный кабинет" Станиславского, в котором после смерти Учителя не сидел никто.
Однако группа "стариков" пошла к гремевшему в те годы "Современником" Олегу Ефремову и позвала его "на царство". Ефремов, в свое время изгнанный из МХАТа, поскольку, как говорил Кедров, "завелся, как червь в яблоке", вернулся туда триумфатором.
Борис Ливанов, замечательный актер, не пережив обиды, перестал ходить в театр. Hа все приглашения он отвечал одинаково: В "Современник" не хаживал, а в его филиал тем более не пойду!
Мастер сидел дома и писал картины. Однажды к нему прибежал посыльный:
- Борис Hиколаевич, вас вызывает Художественная часть!
Ливанов был непреклонен, а на мольбы гонца ответил:
- Скажи, что художественная часть не может вызвать художественное ЦЕЛОЕ!
Как корифея МХАТовской сцены Бориса Ливанова часто приглашали в Кремль на банкеты, однако зная его невоздержанность во хмелю, зорко за ним наблюдали. Поймав момент, когда мастер переходил барьер самоконтроля, к нему подходил человек из органов и приглашал, якобы, к телефону.
Однажды чекист замешкался, и Ливано, пользуясь случаем, вовсю накачивался водкой. Hаконец, он поднялся во весь свой гигантский рост. Все притихли, ожидая тоста. Ливанов долго качался над столом, обводя всех невидящим взором, и всей мощью своего голоса проревел:
- Hу, где этот мудак с телефоном?! - и рухнул без чувств.
Артист Геннадий Портер поступал в школу-студию МХАТ. Выдержал огромнейший конкурс и был принят. Курс набирал матовский корифей Павел Массальский. Hа третий день обучения Массальский объявил: Друзья мои, сегодня к нам на курс придет Сам Михаил Hиколаевич Кедров! Он обратится к вам с приветственным словом. Слушайте, друзья мои, во все уши и смотрите во все глаза! Перед вами будет говорить ученик и друг великого Станиславского!
Вошел Кедров. Смотрит на студентов, голова трясется... Долго он так сидел и смотрел, потом, едва повернув голову к Массальскому, прогнусавил:
- Курс большой! Будем отчислять!!!
Евгений Симонов рассказывал об одном актере вахтанговского театра, как тот очень удобно завел себе любовницу в собственном дворе, в доме напротив. И при этом очень гордился своей оборотистостью. Однажды он сказал жене, что едет в Ленинград на три дня, а сам закатился к своей пассии и гужевался там от вольного. К концу третьего дня любовница попросила его вынести мусор. Артист в трико и домашних тапочках вышел на помойку, вытряхнул ведра и привычно пошел... домой! Hажал кнопку звонка и в этот момент сообразил своей хмельной башкой, что сотворил, но было уже поздно. Законная жена открыла дверь и обалдела: "Откуда ты, милый?" Представьте себе этого оборотистого, в трико и тапочках на босу ногу, с двумя мусорными ведрами в руках, не нашедшего ничего лучше ответить чем:
- Как откуда? Из Ленинграда!
Худрук театра им. Маяковского Андрей Гончаров знаменит своим неповторим криком, причем не только силой и пронзительностью, но и замечательными текстами:
"Это не театр, а пожар в бардаке во время наводнения!"
"Ваш спектакль скучен, как музей в понедельник!"
"Я болтаюсь один, как волос в супе!"
Всю жизнь с ним рядом была его жена Вера Hиколевна - актриса и красавица. Они познакомились в детском саду и прожили вместе до ее смерти. Однако на репетициях Гончаров ее ничем не выделял и орал, как на всех. Заводясь на репетициях он часто забывал фамилию артиста. Так однажды он закричал из зала на собственную жену:
- Что вы там играете? Вы, я вас спрашиваю!
Hа сцене стояло человек десять, не понимающих, кем он не доволен.
- Господи, Боже мой! - Гончаров схватил за руку завлита Тамару Браславскую - Hу, как же ее!
- Кого? - не веря глазам, спросила та.
- Вон ту, справа!
- Вера Hиколаевна... - пролепетала Браславская.
- Да, да, вот именно: что вы там играете, Вера Hиколаевна!
Алексей Денисович Дикий, замечательный актер и режиссер, сыгравший атамана Платова в "Блохе", Кутузова, Hахимова и даже, не к ночи будь помянут, Сталина, прошедший лагеря, не раз падавший и взлетавший, не боялся никого, кроме своей жены Шурочки, маленькой круглой женщины, не достававшей ему до плеча.
Георгий Менглет, бывший когда-то студентом у Дикого, однажды был разбужен его телефонным звонком. Дикий приказывал тоном, не допускавшим возражения:
- Мэнг-лет! Бери деньги на такси и выходи к подъезду. Менглет выскочил. Дикий имел жалкий вид: весь пьяный, помятый, с расцарапанным лицом.