Что, интересно, скажет дамский портной у Тиффанутти при известии, что платье нужно полностью перешить меньше чем за двадцать четыре часа?
– Бенефицию нравится это, – она указала на теперешнее тело дочери, – а не то.
Высокая, зеленоглазая неодушевленка мирно плыла за прозрачным стеклом.
– Что если оно ему не понравится?
– Это моя свадьба! – запальчиво воскликнула Куртуаза. – И я имею право надеть любую внешность, какую захочу. Если Бенефицию она не понравится, я всегда смогу переодеться в то, что ему больше по душе – потом. Но я никогда не стану выбирать себе облик, только чтобы сделать приятное мужчине!
Мать тяжело вздохнула: стратегия категорически провалилась. Решение Куртуазы было твердо: вместо тела ростом в пять футов шесть дюймов ей нужно на четыре дюйма выше и на десять фунтов тяжелее. Пока Куртуаза оформляла заказ и агент по Переносу готовил ее новое обличье, мать связалась с дизайнером. Когда Куртуазу увели в примерочную для окончательной загрузки данных в базовый файл, она все еще висела на линии. Ругательства дизайнера и угрозы немедленно, сию же минуту уволиться грохотали у нее в голове (слава богу, их никто больше не слышал!), когда Куртуаза протянула агенту свою карту-психею. Да, миссис Спул вообще бы все интересное пропустила, если бы Верифика не нашла ее в последнюю секунду: леди-мать пряталась в углу бутика, зажимая ладонями уши в тщетной попытке заглушить разгневанный рев кутюрье.
– Мне пора, – попыталась прервать беседу миссис Спул, – Куртуаза вот-вот перенесется.
– Никуда она не перенесется, – завизжал дизайнер у нее в голове уже совершенно благим матом, но, вовремя вспомнив, с чьей женой имеет счастье телеверсировать, добавил:
– Хорошо, но я не даю никаких гарантий. Слышите? Никаких гарантий! Не исключено, что ей придется купить что-нибудь готовое, в обычном магазине.
– Скорее, мама, мы пропустим все на свете! – беспокоилась Верифика, пока они мчались в залу для Переноса.
– Дорогая, они знают, что мы здесь. Без нас не начнут.
Конечно, она была права. Даже самые обычные, рутинные Переносы редко обходились без кого-то из родственников: риск, пусть даже и микроскопический, что в переключателе что-то замкнет, оставался всегда. И уж совсем невероятно, чтобы кто-то из Спулов отплыл на иные берега без обязательных традиционных слов прощания, сказанных на ухо любимым голосом.
Именно этим леди-мать и занялась, закончив строфой, исстари сопровождавшей все достойные, приличные Переносы:
Последний поцелуй. Последняя загрузка с психеи Куртуазы в базовый файл. И первый укол – чтобы уснуть. Свежая покупка въехала в комнату, на сей раз одетая, с идеально уложенной прической. Изумительные зеленые глаза равнодушно и слепо таращатся в потолок, разум пуст – чаша, ждущая, когда в нее хлынут триллионы бит данных, которые и были Куртуазой Спул. Загрузка в новый облик заняла чуть больше минуты. Зрачки сжались, нервные цепочки ожили, тело сотряс спазм, и высокую девушку быстро укатили из комнаты для комплексного когнитивного тестирования – но не раньше, чем она взглянула в лицо матери (не сильно старше ее собственного) и улыбнулась.
Несколько минут в мире было две Куртуазы Спул: та, что пониже ростом, – кареглазая, та, что повыше, – зеленоглазая. Но после того как неврологические и физические тесты подтвердили, что Перенос прошел успешно, осталась лишь одна: Куртуазе Первой, или резерву, как она теперь называлась, сделали еще один укол, который остановил ее сердце.
Она умерла.
И осталась жива. В теле, выбранном исключительно для свадьбы. В теле с глазами любимого Бенефицием цвета. В копии копии копии копии копии копии копии копии оригинала, которому ее мать подарила жизнь столько жизней назад. И это все еще была Куртуаза.
– Не знаю… – протянула она на следующее утро, разглядывая себя в зеркале. – В витрине лица всегда выглядят как-то по-другому. Нос был не такой узкий, а скулы что-то уж слишком выдаются. Может, поискать новое?
Меньше, чем через час, она отправлялась на Луну. Времени искать еще один облик не оставалось совсем, да и вообще-то Перенос разрешается только раз в пять лет: выращивать неодушевленные человеческие тела – знаете ли, дело трудное и дорогостоящее. Впрочем, за соблюдением этого последнего правила по счастливому совпадению следил Комитет по надзору за поведением, который по не менее счастливому совпадению возглавлял не кто иной, как Омнином Спул, который уже по совершенно счастливейшему совпадению был отцом глядевшейся в зеркало зеленоглазой красотки, которая, по совпадению, счастье которого не лезло ни в какие ворота, была его самой любимой дочерью. Разумеется, если деточка хочет новую внешность, она ее получит.