- А бежать они не пробовали? Кандалов-то на них не надевают – рассуждая, спросил Духовлад.
- Нет кандалов крепче глупости и жадности! – с философским видом изрёк Далибор – С каждым переходом, денег, которые должен им Здебор, становится всё больше и больше. Я слышал пару раз, как они шушукаются вечерами, после трудового дня подсчитывают, сколько уже заработали…Мечтают, будто сразу, как с ними рассчитаются, осядут в каком-нибудь крупном городе, торговлей займутся. Этот пройдоха Здебор своё дело знает! На наёмников, он денег не жалеет, а вот работяги у него бесплатно горбатятся. То у него времени нет рассчитаться, то он уже все деньги в залог товара оставил, хе-хе. Ему уже выгоднее этих крестьян где-нибудь по дороге в лесу прикопать, новых «нанять», и им голову морочить.
- Ты, как я понимаю, здесь тоже задарма спину гнёшь?
- Ну конечно! – подтвердил Далиибор, и стал ностальгически себя укорять – Эх, всё легкомыслие моё… А ведь мог бы сейчас у отца в подсобниках не спеша мастерства набираться, в достатке и спокойствии. Отец мой, самый знатный резчик по кости во всём Белом Крае! Секрет мастерства его в особом внимании к мелким деталям: коптится над каждой мелочью, едва глазу видимой. И на каждой поделке, мелочей таких делает великое множество, а вместе, они всё изделие вроде как оживляют! Что сделать не возьмётся – хоть рукоять на мече, хоть винный рог, хоть ларец – взгляда не отведёшь, красота такая! И никогда две одинаковые вещи не делает, ни за какие деньги. Вся знать Златоврата к нему с поклоном здоровается, за каждую безделушку вдвойне озолотят. А я всё нагуляться не мог, всё думал успеется ещё… Ой, дурак…
Чтобы отвлечь своего собеседника от тоскливых воспоминаний, Духовлад решил вернуть разговор в русло происходящего в обозе:
- А, толстяк этот, с головой выбритой, кто здесь? Вроде как, он тебя особым вниманием отмечает…
Далибор ехидно заулыбался и стал, смакуя, рассказывать:
- Зовут его Сбыня. Но имени этого он страшно стыдится, и потому врёт всем, что зовут его Себастьян, на рунейский манер. Он вообще страшный охотник до всего рунейского. Да хоть посмотреть во что одет: сандалии, юбка эта… Кстати: догадываешься, почему он юбку носит? (Духовлад отрицательно помотал головой) Да просто ляжки его, жирнющие,так при ходьбе друг об друга трутся, что любых штанов ему более чем на неделю не хватает!
Далибор был явно очень доволен тем, что ему удалось поделиться с кем-то пикантной подробностью о своём недруге, хоть как-то того унижающей. Духовлад усмехнулся и предположил, лукаво покосившись на собеседника:
- Да ты о нём такие личные вещи рассказываешь, что можно подумать, будто он твой родственник…
Выражение лица Далибора, приняло ещё более значимый характер, как-бы обещая изречь весьма важное и невероятное повествование:
- Ну, слава богам, кровь у нас разная. А причина, по которой я так сведущ в его личных вопросах, та же самая, по которой он проявляет ко мне особое внимание. Сам он тоже из Златоврата, и дом его находится на одной улице с домом моего отца. Детей у Сбыни нет, а вот жена есть, особа хоть и в годах, но так моложава, приятна лицом и пышна формами, что глаз не отвести. Сбыня дома всего пару месяцев в году бывает, остальное время в обозе, да и – со слов супруги его – когда доходит до любовных утех, он в этом деле весьма неуклюж и маловынослив. Так что мается, бедная красавица, считай круглый год без крепкого мужского… плеча. Так вот, прохожу как-то мимо их дома, а она из-за калитки выглядывает, и просит, мол, не поможешь ли дров наколоть слабой женщине? Я и согласился помочь по-соседски, да в такой раж вошёл, что не заметил, как смеркаться стало. Наколол ей дров – на пол зимы хватило-бы. Она меня, значит, похвалила, но без ужина отпускать отказалась. Ну, поужинал я, а там и заночевал. Ух и жаркая же она баба! Только под утро дала уснуть. С той поры, только Сбыня в обоз, как я у неё уже. Так почти год было, да видать, кто-то из соседей это заприметил, и Сбыне доложил. Супруге своей, он, небось, ничего говорить не стал, она ведь крутого нрава барышня: чуть что, может и кочергой по горбу не поскупиться! В общем, он вроде как в обоз уехал, а я же сразу к ней, через задний двор. Не иду, а лечу, весь желанием пылаю, ни про что другое не думаю, ничего кругом не вижу. Вдруг как налетело человек пять из-за сарайчика, и давай лупить меня, куда попало. Ну… Я даже понять ничего не успел, как чувств лишился. Очнулся я уже в обозе, связанный. Видать молодчики Сбынины меня долго охаживали, так как места живого на мне не было. С тех пор тружусь здесь, под неусыпным взором оскорблённого толстяка, ежедневно оказывающего мне ощутимые знаки «особого расположения». А ты как здесь оказался?