Спустя примерно час, небо быстро стали заволакивать чёрные грозовые тучи, потихоньку стали падать крупные капли дождя. Трое крестьян, по распоряжению Сбыни, кинулись в одно из подсобных помещений, и стали выносить оттуда свёрнутые в несколько раз, грубо выделанные воловьи шкуры, накрывая ими товары, лежащие на неприкрытых возах. Работа требовала проворности, и потому Дховлада с Далибором к ней не привлекали, так-как от скованных кандалами проку ждать не приходилось. Едва было накрыто всё, что требовалось, дождь пошёл настолько плотной стеной, что на расстоянии в несколько метров уже нельзя было ничего разглядеть. Все спрятались под навесы или в помещения. Один Далибор остался под проливным дождём. Он просто стоял, опустив руки и закрыв глаза, радуясь, что дождь смывает с него последствия утренней Сбыниной шутки, и освежает травмированную голову.
Примерно через час, дождь закончился так же внезапно, как и начался. Будто по приказу могущественного божества в мгновение ока рассеялись тучи, и, как ни в чём не бывало, ярко засияло солнце. Воловьи шкуры, которыми накрывали товары, вновь были сложены, и убраны в подсобное помещение. Работа по снаряжению обоза продолжилась. Далибора несколько оживился, и даже начал слегка улыбаться: следы вылитой на него утром мочи, проливной дождь полностью смыл с его тела и изодранных остатков одежды. Тем не менее, голова его продолжала болезненно гудеть, в глазах слегка двоилось, и периодически открывалось кровотечение из носа. Духовлад не тревожил товарища расспросами о самочувствии, но продолжал за ним наблюдать, чтоб оказать посильную помощь в случае ухудшения состояния. Неся достаточно тяжёлый мешок в сторону нужной телеги, Духовлад краем глаза заметил приближающегося к нему наёмника… Того самого, которого прогнал человек в рунейском халате. Наёмник злобно-торжествующим взглядом выказывал предвкушение скорой расплаты за своё недавнее унижение. Духовлад продолжил движение, сделав вид, что не замечает его, а тот, зайдя со спины, сильно пнул его ногой в зад. Духовлад, суетно засеменив скованными ногами, еле-еле умудрился не упасть, и не уронить свою ношу. Наёмник растянул злорадную улыбку, а общее выражение его недалёкого лица красноречиво извещало, что это только начало веселья. Он хотел было что-то прошипеть Духовладу сквозь зубы, но у него за спиной послышался гнусавый голос Сбыни, видевшего произошедшее:
- Эй, ты за что его пнул?
- Да, что-то медленно он работает – развязно ответил наёмник, поворачиваясь к Сбыне.
Тот пренебрежительно посмотрел на него, будто на слабоумного, и с саркастичной, неспешной последовательностью, стал вкрадчиво излагать:
- Может его медлительность, как-то связана с тем, что у него кандалы на ногах?.. Мне наплевать, чем тебе не угодил этот работник, как, в принципе, плевать и на него. Но мне нужно, чтобы сейчас он работал, а если ты его покалечишь, то займёшь его место, и будешь сам тягать эти мешки. Так что советую искать другое время для сведения счётов.
Наёмник, дважды за день униженный по вине Духовлада – разумеется, в его собственном видении – посмотрел на объект своего мщения с такой жгучей ненавистью, как будто своим взглядом пытаясь просто испепелить того на месте. Затем, он отправился прочь быстрым, нервным шагом, злобно процедив сквозь зубы:
- Мы к этому ещё вернёмся, ублюдок…
Духовлад проводил его взглядом, с тяжёлым сердцем понимая, что этот человечек с мелкой душонкой и недалёким сознанием, с радостью сделает месть человеку, находящемуся в беззащитном положении, новым смыслом своего существования. Но, во всяком случае, до окончания снаряжения обоза, Духовлад мог забыть хотя бы об этой проблеме. Продолжая работать, он то и дело мысленно возвращался к человеку в рунейском халате: кто он такой? Почему его так заинтересовала история Духовлада? Не похоже, будто бы он собирался донести городской страже о своей находке, но человек явно собирался как-то использовать это открытие. Последняя мысль больше всего тревожила Духовлада: к чему готовится? С другой стороны, на данный момент, он не имел возможности как-нибудь повлиять на ход событий, и пытался просто очистить своё сознание от бестолковых переживаний, дабы трезво воспринять любой поворот событий.