День подошёл к концу, работников снова загнали в подвал, раздав по куску хлеба перед сном. Видимо Сбыня и сам серьёзно утомился, потому как даже не стал оказывать привычных «знаков внимания» Далибору. Быстро покончив с кислым сухарём, Духовлад сразу заснул, стоило его голове опуститься на солому, разбросанную по полу…
Рабочие дни, размеренно потекли один за другим, больше не принося с собой острых событий. Духовлад продолжал усердно трудиться, изучая обстановку в обозе. Заканчивалась работа, когда солнце уже практически садилось, и усталые работники проваливались в тяжёлый сон, не тратя драгоценного времени отдыха на разговоры…
***
Через три дня работа была закончена, и обоз был готов отправиться в путь. По подслушанным ранее разговорам, Духовлад знал, что отправляется обоз в Драгостол – столицу владений князя Батурия. В это утро – первый раз за несколько тяжёлых дней – он проснулся сам, а не от противного, скрипучего голоса Сбыни. Сквозь маленькое, зарешёченное окошко под потолком подвала, виднелось солнце, поднявшееся достаточно высоко, и находившееся уже ближе к полудню. От долгого сна на жёстком полу, всё тело Духовлада ныло и болело. Он сел, и оглядел подвал, все обитатели которого уже бодрствовали. Трое крестьян сбившись в кучку тихонько шушукались, очевидно планируя в очередной раз просить расчёта у Здебора… Далибор сидел под стенкой, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку ничего не выражающим взглядом. Духовлад подсел к нему поближе, и заботливо поинтересовался:
- Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
Далибор слегка вздрогнул, как будто проснувшись, и, повернув голову в сторону товарища, угрюмо ответил:
- Да уже получше. Слабость ещё есть во всём теле, но хоть в башке гудеть перестало…
- О чём так крепко задумался?
Глаза Далибора стали медленно наполняться гневом, а голос – сдерживаемой яростью:
- Я думаю о том, как буду убивать Сбыню: сначала сломаю ему руки и ноги, чтобы он никуда не делся, а потом стану медленно поливать его тушу кипятком, пока толстяк не сварится заживо…
Затем Далибор стал уточнять разного рода изощрённые детали своей расправы над недругом, проявляя причудливую изобретательность, вдохновляемую клокочущей в груди ненавистью. Духовлад просто слушал, не мешая ему выплёскивать эмоции. Эти незрелые бредни, способные показаться со стороны порождением опыта бывалого палача, для него были просто кровавыми грёзами мальчишки, никогда не отнимавшего жизнь у другого человека. Он и сам отнял не так много, но уже имел понятие, о чём идёт речь. Духовлад был уверен, что даже если бы сейчас дать возможность Далибору убить ненавистного Сбыню, тот просто не знал бы с чего начать. Он продолжал бы сотрясать воздух бессмысленными угрозами и фантазиями, не решаясь приступить непосредственно к действию.
Шум отодвигающегося засова прервал все разговоры в помещении. Спустя мгновение, в подвал вошли несколько наёмников, и стали грубо выталкивать работников на улицу, не стесняясь осыпать их бранью и щедро отвешивали ускоряющие пинки. Таким образом, все оказались на улице. Обоз уже явно готовился отправляться: все телеги были запряжены, потихоньку выезжали с территории постоялого двора, и не спеша двигались по направлению к главным воротам города. Для перевозки работников вместе с обозом, служила деревянная будка на колёсах. Она стояла возле выхода из подвала, уже запряжённая парой тяговых лошадей, с гостеприимно распахнутой деревянной дверью, снаружи снабжённой массивной железной щеколдой. Уже перед самой посадкой в будку, старший из крестьян стал робко артачиться, пытаясь убедить наёмников проводить его к хозяину обоза:
- Мне нужно совсем недолго поговорить с господином Здебором, поверьте…