- Я просто делаю вид, что мне больно, и что боюсь его, ведь это то, ради чего он здесь появляется. По мне попадают только те удары, которые я сам решаю пропустить, и для меня они вполне сносны. Зачем мне давать ему повод искать более опасные способы достать меня? Пусть лучше думает, будто действует то, что на самом деле не действует.
Далибор не воспринял ответ как тактическую хитрость, но снова вернулся к мыслям о малодушии Духовлада. Пожав плечами, он молча уставился в стенку напротив. Он считал, что настоящий мужчина, должен принимать любой вызов, глядя прямо в глаза опасности, а не прятаться за какими-нибудь уловками. Духовлад сразу прочитал на его лице немой упрёк, но не стал удручать товарища долгими – и, скорее всего, пока бессмысленными – объяснениями. В нём зрела твёрдая уверенность, что Далибору просто нужно немного посмотреть жизнь, не имея рядом гостеприимного родительского крова, тогда его, до исступления прямое понимание этого Мира, постепенно начнёт обогащаться осознанием пользы от подобных хитростей. Он повернулся, и посмотрел на старшего крестьянина. Тот уже перестал радостно улыбаться, услышав, что Духовлад на самом деле водит наёмника за нос, демонстрируя ложную успешность его нападений. Теперь крестьянин имел озабоченный вид, явно раздумывая над тем, как бы дать знать об этом наёмнику. Духовлад грубо взял его за затылок одной рукой, и, повернув лицом к себе, впился угрожающим взглядом в его перепуганные глаза, а второй рукой указал на угол, в котором находилось отхожее отверстие, после чего тихо, но жёстко произнёс:
- Если ты посмеешь рассказать этому бугаю о том, что услышал, я твоей мордой вычищу весь тот угол!
Опасливо оценив взглядом объём засохшего дерьма вокруг очка, крестьянин испуганно забубнил, пытаясь оправдаться:
- Да я не… Я никогда… Зачем мне?..
Посчитав вопрос закрытым, Духовлад оставил перепуганного крестьянина в покое. Расслабившись, он стал ожидать возвращения наёмника, одержимого надуманной местью… А до конца дня, тот возвращался ещё трижды, и всякий раз удалялся удовлетворённый мастерским притворством Духовлада…
Начало смеркаться, и обоз остановился на большой поляне. Сквозь решётки было видно, как наёмники и торговые люди разводят костры, чтобы приготовить ужин. Голод и жажда уже серьёзно тревожили невольников, за весь долгий день не видевших ни капли воды, ни корки хлеба. Наконец звонко лязгнула щеколда, открылась дверь, и хмурый наёмник небрежно поставил на пол будки деревянное ведро с водой, а вслед закинул пол мешка сухарей. Окинув работников презрительным взглядом, он захлопнул дверь, и снова звонко лязгнул щеколдой.
- А ну, давай всё сюда! – приказал Духовлад, грубо пихнув локтем в плечо старшего крестьянина, который первым потянулся было к провианту.
Зло нахмурившись, тот, тем не менее, повиновался, поставив перед Духовладом ведро, а после положив рядом мешок. Под жадные взгляды крестьян, Духовлад с Далибором утолили жажду, набирая воду из ведра в сложенные ладони, после чего передали ведро им. Следом, Духовлад взял в руки мешок, и по одному разложил сухари на пять равных частей, передав потом по одной части каждому из работников, после чего, будка наполнилась дружным хрустом. Эти куски сухого хлеба, кислые от плесени, изголодавшимся работникам казались вкуснейшим угощением. Хоть как-то утолив голод, они стали готовиться ко сну, пытаясь поудобнее устроиться на жёстком деревянном полу тесной будки.
Утром работники проснулись от шума, сопровождавшего сбор обоза в дорогу. Повсюду слышались окрики наёмников, занимающих свои места в колонне, по очереди начинали движение тяжелогружёные телеги, нарушая лесную тишину протяжным скрипом. Наконец, тронулась и будка с работниками. Духовлад вновь сел под стенкой. Рёбра ныли от сна на голом дереве, а брюшные мышцы болели от вчерашних посещений обозлённого наёмника. Но это были сущие мелочи, по сравнению с болью, которая сопровождала утренние подъёмы молодого бойца, после немилосердных избиений деревянными мечами в учебных поединках, когда он только начал приходить на арену, и Военег ещё не учил его владеть оружием. Вспомнив это, он в душе презрительно посмеялся над своим теперешним состоянием. Спустя некоторое время, за решёткой опять замелькала ехидная рожа наёмника, который снова принялся за своё…
Потянулись длинные, однотипные дни, в унылом течении которых, Духовлад уже начал рассматривать посещения наёмника, как развлечение, причём стал ощущать от них ещё и пользу: его движения становились всё чётче, с каждым разом улучшалась реакция. Таким образом, понемногу он сам стал управлять действиями агрессора. Молодой боец даже видел возможность убить дурочка его же копьём, но не хотел привлекать к себе внимания, хотя помнил и постоянно обрабатывал в уме свою затею. Пока отсутствовал наёмник, которого Духовлад про себя называл «тренировочным снаряжением», он общался с Далибором. Делясь рассказами о своей прежней жизни, молодые люди всё сильнее сближались. Иногда, правда, до Далибора сложно было донести суть какой-либо истории, из-за его бесцветного, исключительно чёрно-белого восприятия Мира, но выдержанного Духовлада это даже забавляло. Он со спокойной улыбкой пережидал бурные, возмущённые возражения своего товарища, и, едва они утихали, начинал по полочкам раскладывать ситуацию, показывая собеседнику тупиковую безысходность его позиции. Неопытному Далибору, не видевшему настоящей, суровой жизни до попадония в обоз, нечего было возразить кое-что повидавшему Духовладу. Он замолкал, тем не менее горделиво показывая собеседнику, что не согласен с ним. Эта незрелая гордыня ещё больше веселила Духовлада, который чувствовал себя так, будто у него внезапно появился младший брат.