- Вы оба так забрызганы кровью, – послышался голос худощавого человека, к которому в помощники Тур определил Духовлада с Далибором – Здесь неподалёку есть ручей, где вы могли бы искупаться. Идёмте, я покажу дорогу.
Худощавый человек не спеша отправился вглубь леса. Духовлад отправился было за ним, но увидел, что Далибор не услышал предложения пройти к ручью, полностью поглощённый происходящим вокруг. Он стоял как вкопанный, широко открытыми, не моргающими глазами следя за кровавой резнёй. Духовлад аккуратно положил ему руку на плечо, дабы привлечь к себе внимание, но даже от этого лёгкого прикосновения парень вздрогнул так, словно ему в это плечо с размаха вогнали иглу, и обратил ничего не соображающий взгляд на своего товарища.
- Неподалёку есть ручей. Идём, нам нужно искупаться – сказал ему Духовлад, заглядывая в опустевшие глаза.
Далибор некоторое время прокручивал в шокированном сознании слова товарища, силясь понять, чего именно от него хотят. Поняв это наконец, он согласно закивал головой. Духовлад взял товарища под руку, и повёл следом за худощавым человеком, словно немощного старика.
***
Тур, сидя в роскошной повозке Горана, огляделся, и отметил с ехидной улыбкой:
- Да, братец, хорошо же тебе путешествовать. Небось, у многих купцов и в домах всё не так богато, не то, что в повозках…
- Эта роскошь нужна для того, чтобы жадные торгаши теряли голову, и слепо верили всему, что я обещаю – спокойно ответил Горан, прекрасно понимая к чему ведёт эта беседа – Если я буду являться к ним в латаных штанах и берестяных лаптях, при этом суля им выгодные сделки, то меня будут палками выгонять из каждого обоза. И, раз уж ты вспомнил о домах, то у меня дома нет. Я практически живу в этой проклятой повозке!
Последнее предложение, он произнёс нарочито резко. Дело вовсе не в том, будто он не смог справиться со всплеском эмоций, как раз наоборот – в душе он был абсолютно спокоен. Горан просто слишком хорошо знал своего брата, и с раннего возраста умел применять свои знания на практике: в разговоре с Туром, достаточно было обронить одно резкое слово, как тот превращал разговор в перебранку, и в ней по простецки выкладывал всё, что было у него на уме. Вот и сейчас в его взгляде блеснула завистливая жадность, и он, насупившись, зашипел: