- Просто потому, что могли… – пожал плечами Духовлад – Но как может быть недоволен своей участью тот, кто сам сдался на милость врага?
- Этот, к которому нас приставили, тоже ведь сдался, но его не убили…
- Всесмысл сдался, обоснованно рассчитывая произвести впечатление своими навыками, проявить полезность. А эти торгаши и наемники, рассчитывали на милосердие, которое встречается только в церковных сказках о бытие Исы.
Далибор повернулся к Духовладу, и заговорил, слегка скривившись:
- Всесмысл… чего мы за ним ходим? Он такой щуплый, хилый, боится всего. Да ещё и рот не закрывается! Целый день бу-бу-бу, бу-бу-бу, аж опять голова разболелась! Давай от него сбежим?.. А лучше, его самого прогоним!
Духовлад криво усмехнулся прямолинейности Далибора, и спокойно возразил:
- Этот человек очень полезен. От него мы сможем получить столько сведений об окружающих нас теперь людях, сколько не получим и от десятка. Успокойся, потерпи немного, и ты сам увидишь, сколько от него пользы.
Далибор замолчал, но было видно, что ответ ему не понравился. Вдруг, как будто ниоткуда, появился Всесмысл. В одной руке он держал кувшин с вином, а в другой – котомку. Поставив на землю кувшин, он достал из котомки каравай хлеба, головку твёрдого сыра, и солидный кус масла. Вытащив из-за пояса небольшой ножик, он стал быстро нарезать продукты толстыми, неровными ломтями.
- А это откуда?! – еле успевая глотать слюну, спросил Далибор.
- У меня тут должников полно! Главное знать, когда являться за расчётом! – хитро улыбаясь ответил Всесмысл – Завтра поутру отряд возвращается в лагерь.
Глава 4
Наступившее утро, было таким прекрасным для Духовлада и Далибора: сытно и вкусно поев вечером, они не просыпались ночью от голодного урчания в животе, и потому замечательно выспались. Проснулись они, когда все вокруг ещё спали, потому Далибор предложил сбежать подальше от разбойничьего отряда. Духовлад задал ему всего три вопроса: знает ли Далибор в какую сторону нужно идти, чтобы выйти к ближайшей деревне; чем он собирается питаться, пока будет рыскать по лесу; чем он собирается отбиваться от хищных зверей или других разбоев. Инициатор побега сразу же унялся, понимая, что ни на один из вопросов, ответа у него нет. Вскоре проснулся Всесмысл, и они втроём позавтракали, доев вчерашний хлеб, масло, и сыр. Понемногу стали просыпаться и разбойники, начиная подготовку к возвращению в лагерь. Сперва уехал Горан. Из товаров, отобранных им для быстрого сбыта, получился небольшой обоз, который отправилась сопровождать сотня разбоев, во главе с Туром. Потихоньку собрался и обоз со съестными припасами, вместе с которым основные силы разбойного отряда отправились в своё логово. Все разбойники, бывшие верхом на лошадях, отправились сопровождать Горана, поэтому в оставшемся отряде самые уважаемые расселись по телегам, везущим продовольствие, а основная часть ватаги передвигалась пешим ходом.
Проделав за день большой путь, обоз с продовольствием встал на большой поляне, когда солнце стало клониться к закату. Всесмысл снова добыл где-то каравай и увесистый кусок солонины, после чего расположился с Духовладом и Далибором у одной из телег, для ужина и ночлега. Далибор угрюмо уплетал хлеб с мясом, не изъявляя желания о чём-нибудь разговаривать. Духовлад же посчитал, что не побаловать беседой словоохотливого Всесмысла было бы невежливо, учитывая, что именно благодаря ему они с Далибором второй день вкусно и досыта питались.
- Где ты достаёшь пищу? – хитро улыбаясь спросил Духовлад у Всесмысла.
- Говорил же, – ответил тот – У меня здесь должник на должнике!
- Так тебя не понять! То ты приближаться к этим головорезам боишься, а то вдруг долги из них вытряхиваешь!
- Дело не в страхе, а в разумной предусмотрительности. Когда идёт делёж добычи, то потасовка на потасовке вспыхивает. Будешь рядом крутится, глазом моргнуть не успеешь, как и тебе достанется ни за что, ни про что. Уж это то проверено!
- Так как же ты у таких зверей долги то получаешь?! – весело улыбаясь, повторил свой вопрос Духовлад.
- Собирать долги – это целая наука! – с важным видом заявил Всесмысл – Когда страсти поулеглись, я иду промеж разбоев, и тайком в лица заглядываю. Коли хмур и надут, значит не удалось ему в дележе себе приличный куш оторвать. Такого за долг беспокоить – то лишь зря на пинки и затрещины нарываться. А кто весел и говорлив – тот своей добычею доволен. К такому, стало быть, и нужно подойти. Но в лоб о долге говорить тоже не стоит. Я вот, сперва, добычу его похвалю, скажу, мол, только настоящим храбрецам такое перепадает, а там он и сам о долге вспомнит, ещё и сверху одарит, так как разбои хоть и лютый народ, но – в большинстве своём – в час радости щедрый!