Каша была уже почти готова, расточая по округе свой аппетитный аромат. Ведомые этим самым ароматом, из срубов наконец стали появляться разбои, державшие наготове глиняные миски, образовывая подобие живой очереди, причём без криков и драк, что для Духовлада показалось странным.
- Вижу, народ здесь воспитанный, порядочный. Я думал, они начнут один вперёд другого лезть, драться будут… – в слух поделился мыслями молодой боец.
- Ну, раньше так и было! – отозвался Всесмысл – Только дело к обеду, как тут сразу драка. Однажды так разошлись, что котлы с кашей перевернули! Тур так рассвирепел тогда, что восьмерых зачинщиков лично зарезал. И ещё сказал, что так будет с каждым, кто перед обедом будет драку устраивать, порядок нарушать. Кстати, о порядке: так как вы полноценными бойцами этого воинства не считаетесь, то и есть должны последними, вместе со мной. Так сам Тур определил.
- А после них хоть что-то останется? – встревожился Далибор, которому теперь котлы казались не такими уж и большими.
- Не беспокойся, как минимум треть котла – успокоил его местный повар.
Когда же каша была готова, и Всесмысл объявил об этом толпе, разбойники тут же приблизились к котлам. Хоть они слегка толкались, но всё же пищу из котлов набирали по одному. Многие набирали по две миски, очевидно «благословлённые» кем-то более сильным, набрать каши и для него. Толпа жаждущих уменьшалась достаточно быстро… Вот каша осталась уже только в одном котле… Вот осталось всего несколько разбоев… Последним к котлу подошёл Щур, тупоголовый любимчик предводителя «воинства». Духовлад видел, как этот тип уже набирал себе пищу… видать захотел добавки. Но тот, бросив в свою миску всего две ложки из котла, стал вертеть головой по сторонам. Убедившись, что кроме Духовлада, Далибора и Всесмысла больше никто не претендует на оставшееся, Щур с характерным звуком высосал сопли из носоглотки в ротовую полость, сплюнув их на оставшуюся в котле кашу. После, с пренебрежительной усмешкой по очереди осмотрев троих вышеперечисленных, недоумок удалился, просто сияя от гордости за свою выходку. Глаза Далибора вспыхнули гневом, и он проводил Щура ненавистным взглядом.
- Хорошо хоть не нассал… – толи шутя, толи всерьёз прокомментировал увиденное Всесмысл.
В Духовладе тоже вскипело негодование, но внешне он остался спокоен – жизнь как следует приучила его скрывать эмоции под маской невозмутимости. Он встал, взяв миску и деревянную ложку, ранее любезно предоставленные Всесмыслом. Подойдя к котлу, молодой боец набрал оттуда каши, черпая подальше от сопливого сгустка. Его примеру последовал Всесмысл. Далибор с отвращением посмотрел на Духовлада, и возмущённо спросил:
- Ты что, будешь это есть?!
Молодой боец съел одну ложку, и ответил, повернувшись к товарищу, осуждающе на него глядящему:
- Возможно, твоя теперешняя жизнь, кажется тебе сущим кошмаром по сравнению с уютом отчего дома. Но за всё время, что мы с тобой провели вместе, я не помню ни одного дня, в течение которого нам бы не перепало хоть чего-нибудь съестного. Я оказался на улице, когда был ещё ребёнком. В первый день бродяжничества, я увидел, как человек бросил на землю недоеденный кусок хлеба. Я прошёл мимо, надеясь, что мне попадётся что-либо более достойное. Ничего не найдя ни в этот, ни на следующий день, я вернулся, и нашёл этот затоптанный прохожими хлеб. Когда я вспоминаю, как ел его, то мне кажется, что песок до сих пор хрустит на моих зубах… Но по моим щекам текли слёзы радости от того, что этот кусок был всё ещё там! Сейчас я не могу наказать этого человека за его гнусный поступок, но я не забуду его, и при случае пощады ему не видать. А сейчас, я буду это есть, потому что я так решил. Твой выбор – это твоё дело, но на каком основании ты осуждаешь других?
Далибор отвернулся, ничего не ответив. Духовлад тоже не стал больше ничего говорить ему. Съев ещё пару ложек, он обратился к Всесмыслу:
- Нас так и будут держать здесь в таком положении?
- Пока да. Во всяком случае, до следующего налёта. Там вам дадут возможность проявить себя в бою, и если хорошо себя покажете, то станете полноценными бойцами этого «воинства» – прожевав, отозвался тот.