Далибор не был вдохновлён речью своего товарища и наставника, но, тем не менее, последовал совету, продолжив наносить удары в пустоту. Духовлад нашёл себе ещё одну палку, способную сойти за копьё, и снова стал оживлять в памяти некогда разученные движения, поглядывая за своим учеником и поправляя его короткими репликами…
Так потянулись однообразные дни: заботы, связанные с приготовлением пищи, тренировки в лесу и устный разбор хода обучения перед сном – это всё, из чего состоял распорядок товарищей. Через несколько дней Духовлад заметил, что движения Далибора стали больше похожи на удары, и он велел ученику теперь наносить их не в воздух, а в ствол засохшего дерева, дабы тот чувствовал силу своего удара. Как и обещал наставник, Далибор и сам почувствовал изменения в своих движениях, чем очень воодушевился. Желая усилить удары, он стал наваливаться на «копьё» всем весом. Духовлад предвидел эту ошибку, и указал на неё своему товарищу. Принимая свои робкие изменения за серьёзный успех, Далибор вновь стал понемногу возвращаться к своей обычной нетерпимости, уверенно возразив наставнику:
- Но ведь так удар сильнее, я же чувствую!
Не желая долго объяснять на словах опасность этой ошибки, Духовлад решил, что сейчас важнее наказать товарища за дерзость, и показать бессмысленность споров с тем, к кому сам напросился в ученики. Сняв с себя порядком поизносившуюся рубаху, он намотал её на конец своего снаряда, образовав на нём мягкий набалдашник, обозначающий наконечник копья, и призванный смягчить удар в случае попадания в тело. Велев Далибору последовать его примеру, он предложил ему попробовать себя в учебной схватке. Тот обрадовался возможности опробовать свой улучшенный удар и, устроив на своём «копье» такой же «наконечник», принял боевую позицию. Духовлад стал кружить вокруг него, нанося простенькие тычки так, чтобы Далибору не составляло серьёзного труда от них защититься. Ученик тоже пытался поразить наставника, но осознав, что в движущуюся цель попасть намного сложнее, не пытался вложиться в удар. Духовлад ловко ускользал от его снаряда, что понемногу раздражало Далибора, сообразно его темпераменту. Эмоции очень явно читались на его лице, и когда ученик был уже не на шутку рассержен безрезультатностью своих атак, Духовлад выполнил очередной тычок, после чего умело сделал вид, будто запнулся, и остановился на мгновение, восстанавливая равновесие. Уловив временную уязвимость противника, глаза Далибора в тот же миг вспыхнули яростью, и он, не помня себя, навалился на удар по товарищу со всеми силой и весом, которые только мог в него вложить. Духовлад, именно на это и рассчитывавший, перенёс вес тела на левую ногу, одновременно заводя правое плечо за спину, и, подхватив правой рукой «копьё» противника, пролетающее всего в нескольких сантиметрах от его груди, просто потянул его дальше, как бы продолжая движение Далибора. Получив дополнительный импульс к своему движению, вместо опоры, в виде поражённой цели, нерадивый последователь воинской науки потерял равновесие. Выронив снаряд, он пробежал мимо наставника, согнувшись пополам, и отталкиваясь руками от земли, чтобы окончательно на ней не растянуться. Наставник, спокойно пропустив его мимо себя, коротко, без замаха, но сильно и хлёстко, ударил древком поперёк долиборовой задницы. Жгучая боль мгновенно заставила Далибора вытянуться «в ниточку», и обеими руками ухватиться за поражённую часть тела. Пройдя по инерции на цыпочках ещё пару шагов, издавая протяжный стон, он повернулся, и стал ладонями растирать основу своей спины, глядя на Духовлада. Этот взгляд был переполнен досадой, и какой-то детской обидой. Ученику очень хотелось высказать своему наставнику какой-нибудь обоснованный упрёк. Но чем упорнее он искал, к чему бы придраться, тем чётче видел истинные причины своей неудачи: собственное нетерпение, и нежелание прислушиваться к советам.
- Боль на тренировке – это смерть в бою! – спокойно подытожил Духовлад – Продолжай отрабатывать удар на дереве, и не наваливайся на оружие.
Он вернулся к повторению своей программы, а Далибор, подобрав своё «копьё», побрёл к засохшему дереву, всё ещё потирая зад и слегка прихрамывая.
На небольшом расстоянии, сквозь густой кустарник, за ними наблюдал Предраг. Отойдя в лес по нужде, он услышал неподалёку глухой стук, и, окончив свои дела, тихонько пошёл на него. Став свидетелем всей вышеописанной ситуации, он задумался, прищурив глаза и поглаживая бороду. Его поразили быстрота и лёгкость движений Духовлада, спокойное и расчётливое поведение в этой учебной схватке. Этот парень явно мог усилить его собственный отряд. Но Предраг никогда не принимал импульсивных решений. И сейчас он размышлял в обычном для себя ключе: