«Да у парня отличные боевые навыки! А ведь и не скажешь… Такой покладистый, тихий… Надо бы завлечь его к себе. Да, такой боец просто находка! Боец… Но кто знает, как он покажет себя в бою? Вдруг он робок духом? А ведь это делает бесполезными самые лучшие бойцовские навыки… При таком развитии событий может пострадать моя репутация в отряде. Пусть сначала покажет себя в налёте. Правда, тогда его могут привлечь к себе другие… Но кто?! Тур? Он уже «поставил крест» на парне перед воинством, а этот самовлюблённый дурак легче расстанется с правой рукой, нежели признает, что ошибся. Ворон? Этот всегда больше обеспокоен обстановкой в среде своих людей, и мало обращает внимания на происходящее в остальном воинстве. Вук и Ратибор вообще не терпят подле себя других… Значит, нужно присмотреть за парнем в ближайшем налёте, и если проявит себя молодцом, то сразу же брать его под опеку…»
Порешив на том, Предраг убрался от кустарника также тихо, как и подошёл.
***
Прошло около месяца. Удар Далибора заметно обострился, в движениях появились лёгкость и хлёсткость. Теперь, по наставлению Духовлада, он должен был отрабатывать укол не стоя на месте, а двигаясь произвольно то в одну, то в другую сторону вокруг дерева, представляя, что это живой противник, тоже предпринимающий некоторые действия. Видя, что отрабатываемый долгое время удар уже даётся ему легко и непринуждённо, ученик просил наставника научить его ещё каким-нибудь движениям. Духовлад был удовлетворён качеством удара Далибора, но пока другие вещи показывать ему отказался. Он думал, что следующий налёт должен вот-вот случиться, и всерьёз опасался, что новые, плохо отработанные движения, могут сбить с толку Далибора в реальной боевой ситуации. Для первого боя, вполне достаточно нескольких простеньких защит и обычного колющего удара, уже хорошо отработанных его учеником… Разумеется Дадибор, «надув губы», эту точку зрения не разделял.
В обычный день, после общего обеда, Духовлад, Всесмысл, и Далибор, мыли в ручье котлы. Всесмысл, как всегда, без устали рассказывал что-то из своего бездонного багажа, терпеливо накопленного в Хранилище Еретических Текстов. Духовлад молча слушал его, изредка усмехаясь или поднимая брови в знак удивления. Далибор тоже молчал, но лицо его было напряжённым. Всё это время, день за днём, в нём медленно, но уверенно возрастала неприязнь к учёному доходяге. Как человек неглубокого сознания и импульсивной натуры, он не пытался разобраться в причинах этих негативных эмоций, а просто с готовностью отдавался их бурному течению. Внезапно, он поднялся во весь рост, и гневно обратился к Всесмыслу:
- Да сколько можно болтать?! Закрывается у тебя рот хоть когда-нибудь?! Дай хоть немного в тишине побыть!..
Испугавшись, беглый богослов сразу заткнулся на полуслове, искоса поглядывая на Далибора, опасаясь, что тот захочет подкрепить своё требование рукоприкладством. Духовлад повернулся к Далибору, и спокойно проговорил:
- А мне интересно его слушать. Если хочешь побыть в тишине, можешь пойти и заняться чем-нибудь другим. Я домою этот котёл за тебя.
- За меня?! – возмущённо воскликнул Далибор, и указал пальцем на Всесмысла – Да это его работа! Чего мы вообще возимся здесь?!
Духовлад ничего не ответил, а просто молча смотрел в глаза своего товарища ничего не выражающим взглядом. Далибор махнул рукой, и быстрым, нервным шагом побрёл вглубь леса.
- Мне жаль, что вы поссорились из-за меня – виновато произнёс Всесмысл, когда Далибор скрылся в чаще.
- Это не из-за тебя. Он слишком вспыльчив, нетерпелив. Боюсь, что это может погубить его. Надеюсь, что долгий и тяжёлый путь постижения воинской науки изменит его – ответил Духовлад, и, повернувшись к собеседнику, спросил его, глядя в глаза – Как ты считаешь?
Всесмыл отвёл взгляд, и, продолжая драить котёл, искренне ответил:
- Я считаю, что гордыня и здравый смысл никогда не уживутся в одной голове, но второе вполне может победить в слабом теле. А вот если тело обрело силу, а разум находится во власти гордыни, то здравого смысла им не видать уже никогда!