В течение получаса всё вокруг затихло. Все разбойники намертво затаились, не позволяя себе ни малейшего движения, ни самого тихого шума. Только изредка шелестела листва, от лёгкого дуновения ветерка, да перекликались лесные птицы. Ничто не выдавало устроенной здесь засады. Потянулись длинные часы напряжённого ожидания.
Спустя несколько часов, послышался шум приближающегося обоза: редкое ржание лошадей, размеренные, глухие удары их копыт об землю, скрип телег, редкие окрики погонщиков. Духовлад почувствовал, как от ног по телу пробежала волна, оставляющая за собой «гусиную кожу», в конце своего пути ставшая комом в его горле, после чего в сознании стали возникать различные сомнения. Но ещё по опыту поединков на арене, он знал, как с этим справляться. Как заклинание, молодой боец повторял слова, некогда сказанные ему Военегом: «Во время битвы, для воина не имеет значения, что может произойти, имеет значение только то, что уже происходит!».
Наконец, мимо затаившихся разбоев, медленно поползли телеги и повозки купцов, вдоль которых по краям дороги ехали конные наёмники. Разбойники не нападали, ожидая сигнала рога, возвещающего, что обоз продвинулся на всю длину засады. Духовлад смотрел на лица проезжающих мимо наёмников: разморенные длительным путешествием и уставшие от однотипных лесных пейзажей, почти все уныло пялились под копыта своих лошадей, не утруждаясь даже мельком кинуть взгляд на придорожные кусты, скрывавшие их близкую погибель. Как будто громовой раскат в чистом небе, по спокойному лесу прокатился сигнал рога, и в один миг эти придорожные кусты словно ожили. С дикими боевыми кличами, разбои разом наскочили на обоз с обеих сторон. Многие наёмники были убиты раньше, чем успели опомниться и взяться за оружие. Тот наёмник, которого выбрал себе Духовлад, всё же успел достать меч, и даже замахнулся им для удара, но копьё молодого бойца, мощным ударом пробило его кожаный нагрудник, и тот, выронив меч из поднятой над головой руки, обмяк и скатился с лошади. Налёт ошеломил своей стремительностью, кое-кто из наёмников пытался оказать невнятное сопротивление, но большинство из них бросали оружие на землю, падали на колени, и слёзно молили о пощаде. Некоторых из таких убивали на месте, некоторых за шиворот тащили в конец обоза. Вокруг стоял страшный шум: звон оружия, крики сражающихся, стоны раненых и умирающих. Никто из купцов даже не думал о том, чтобы выскочить из повозки, и попытаться спастись в лесу, предпочитая этому бубнение пустых, бессильных молитв, сидя в своей хлипкой повозке. Большинство разбоев тоже не особо спешили ввязываться в бой, кучкуясь позади более храбрых собратьев, ограничиваясь выкрикиванием грозных кличей и добиванием раненых. Хотя и без них всё случилось достаточно быстро: Духовлад успел убить троих наёмников, явно не имевших серьёзных боевых навыков, как бой был практически окончен. Лёгкость, с которой досталась победа, даже как будто расстроила молодого бойца, внутренне готовившегося к более серьёзному испытанию.
Сопротивление наёмников было сломлено, настала очередь купцов. Разбойники, чувствуя себя уже более расковано, вальяжно забирались в повозки, вытаскивая оттуда несчастных торгашей, и тоже тащили их в конец обоза, к пленным наёмникам. Духовлад увидел неподалёку от себя Щура, в сопровождении нескольких подручных, того самого прихвостня Тура, который некогда плюнул в котёл с кашей, предназначавшейся для него, Далибора и Всесмысла. Молодой боец улыбнулся мысли, что в разгаре боя, можно было бы «под шумок» заколоть поганца, но махнул рукой, не желая так рисковать из-за какой-то мрази. Между тем, один из разбоев вразвалочку залез в очередную повозку, но вдруг, резко дёрнувшись, захрипел, и вывалился из повозки, с обильно кровоточащей раной в груди. Вслед за ним оттуда выскочил человек, завернувшийся в плащ, и сжимавший окровавленный меч в правой руке. Он не стал бежать, а просто быстро пошёл в сторону леса. Выражение его лица было спокойным и сосредоточенным.
- Убить его! – завопил оставшимся трём подручным Щур, указывая пальцем на человека в плаще, и корча свирепое лицо… Но сам, при этом, с места не тонулся.
Те с криками бросились за человеком с мечом, который даже и не подумал от них убегать. Бросившись на разбойников, он, умело уворачиваясь от их неумелых выпадов, зарубил всех троих несколькими точными ударами своего меча. Легко покончив с этими, он сделал твёрдый шаг в сторону Щура. На широком лице последнего и след простыл от боевого оскала. Он молниеносно нырнул под ближайшую телегу, показав с её обратной стороны только свои перепуганные глазки. Человек с мечом бросил на него презрительный взгляд, и, снова завернувшись в плащ, продолжил свой путь в сторону леса. Когда этот человек рубил разбоев, и плащ развивался у него за спиной, Духовлад заметил у него на теле кольчугу. Столь серьёзное, дорогостоящее защитное снаряжение, и очевидно высокий уровень боевых навыков, характеризовали его, как опытного, и хорошо подготовленного воина… Но молодой боец, не раздумывая бросился к этому грозному противнику. Он издал громкий крик, пытаясь привлечь к себе внимание. Держа копьё наперевес, он неуклюже расставил в стороны локти, изображая человека, неопытного в военном ремесле. Молодому бойцу задумка удалась, о чём говорила презрительная усмешка на устах противника, появившаяся, едва тот оглянулся на крик. Подбежав к человеку в плаще, Духовлад нанёс корявый, размашистый укол копьём, от которого смог бы увернуться даже начинающий боец. Легко увернувшись от копья, перенеся вес тела на левую ногу и немного скрутившись правым плечом в левую сторону, одновременно заряжая этой амплитудой свой ответный удар, противник наотмашь рубанул Духовлада, намереваясь снести ему голову. Но молодой боец молниеносно перестроился, перекинув копьё на левую от себя сторону, как бы продолжив свой, заведомо безрезультатный удар. Одновременно с этим преобразовывая набранную бегом скорость в скачок боком к противнику, Духовлад толкнул его плечом в плечо, вжимая голову, и подставляя под удар спину, прикрытую лозовым щитом. Человек в плаще, неожидавший такой прыти, от толчка практически побежал, потеряв равновесие, и беспорядочно перебирая ногами, желая его восстановить. От потери опоры, его удар потерял мощь, и меч только бессильно шлёпнулся о плетёный щит молодого бойца. Духовлад, находясь в удобной для повторной атаки позиции, собрал все силы, и нанёс мощнейший колющий удар вдогонку противнику. Его копьё со страшной силой ударило того в правый бок, отчего противник вообще оторвлся от земли, и упал на землю. Духовлад почувствовал, какой страшный удар он нанёс, и просто не мог поверить, что не пробил кольчугу. «Должно быть там ещё пластины…» мелькнула мысль у него в голове, но раздумывать над этим не было времени. Удар молодого бойца вовсе не был безуспешным: несмотря на то, что наконечник не пробил броню, мощный удар сбил дыхание противника. Человек в плаще попытался подняться на ноги, но смог только сесть на корточки: сильный болевой спазм не давал ему разогнуться. Он поднял на Духовлада взгляд, в котором читалась ненависть, и гордая готовность принять свою судьбу. Не отрывая своих глаз от этого взгляда, молодой боец нанёс короткий, резкий и точный укол в горло противника. Взгляд помутнел, человек в плаще завалился на спину, хрипя и захлёбываясь кровью.