Духовлад же, после обеда, помог Всесмыслу вымыть котлы, и сидел с ним на берегу ручья, продолжая обучение. Как будто почувствовав что-то, он оглянулся, и увидел приближающегося к ним Ворона. В памяти молодого бойца сразу возник эпизод, имевший место при разорении последнего обоза, когда Ворон зарезал рябого разбойника, не желая делить с ним добычу. Жёсткость, хладнокровие, и непредсказуемость этого человека, вселили тревогу в сознаниеДуховлада: может он воспринял ту встречу взглядами, как оскорбление, и теперь хочет поквитаться? Парень взял меч в левую руку, и, пока не вынимая его из ножен, встал, повернувшись лицом к приближающемуся атаману. Увидев столь настороженную встречу, Ворон на ходу улыбнулся, поднимая руки в успокаивающем жесте:
- Не нервничай, парень. Я просто хочу поговорить…
- Говори – спокойным, ровным голосом ответил тот.
Не доходя метров двух до Духовлада, он остановился, и присел на землю, после чего продолжил:
- …Желательно наедине.
- Мне нужно отлучиться ненадолго – словно опомнившись, пробормотал Всесмысл – Духовлад, ты непротив?
- Конечно – спокойно ответил Духовлад, не ожидая, и даже не желая, от тщедушного товарища помощи в вопросах, касающихся действительной опасности.
Всесмысл засеменил в сторону одного из срубов. Ворон провожал его взглядом, пока богослов не скрылся за дверью, а после снова повернулся к Духовладу, и с иронией подчеркнул:
- Хороший у тебя товарищ! Верный, надёжный…
- Если человек не может сражаться, это ещё не значит, что он бесполезен – пожав плечами, ответил молодой боец – Ты об этом хотел поговорить?
Ворон снова оскалился в улыбке, и с удивлением продолжил:
- Нет, не об этом. Я не понимаю: от чего ты так напряжён? Мы, вроде как, не враги. Да и делить нам вроде нечего...
- Это меня устраивает. Я видел твой способ «делить» – тоже улыбнувшись, ответил парень.
- Это ты о чём? – откровенно не понял атаман.
- О последнем налёте. Я видел, как ты обманул того рябого. И убил, чтоб не делиться добычей.
- Ах, этот… – отмахнулся Ворон – Разве я обманул?! Он скорее сам обманулся! Лично я ему ничего не обещал…
Хорошенько припомнив ту сцену, Духовлад осознал, что Ворон и вправду ничего не обещал рябому. Общение с этим человеком, внезапно заинтересовало парня, и он ответил:
- Пожалуй, здесь я с тобой соглашусь. Только мне интересно: со своими людьми ты так же делишь добычу?
Лицо Ворона в один миг стало серьёзным. Впившись взглядом в глаза молодого бойца, не отрываясь и не моргая, он проговорил:
- Я не Тур. Среди моих людей нет трусов и подхалимов. Есть дураки, но я приучил их держать свой рот на замке. Я могу вспылить, и разбить нос за незначительный проступок, но для того, чтобы я поднял оружие на одного из своих людей, тот должен совершить что-то действительно пагубное. К сожалению, я не видел твоих подвигов, но очевидцы мне рассказали, что в последнем налёте, ты убил очень опасного бойца. А сегодня рассказали, как ты заткнул рот этому шуту Масленице. Теперь я и сам вижу, что ты человек не простой, ох, не простой… Мне сказали, Предраг заступился за тебя перед Туром, но поверь, Тур будет пытаться достать тебя и в отряде Предрага, слишком уж он злопамятен и мелочен. Предлагаю тебе присоединиться к моему отряду, и клянусь, что Тур сразу же забудет о тебе. Что скажешь?
- Я не могу так поступить – ответил Духовлад – Предраг вступился за меня в роковую минуту, так что теперь я должен быть с ним.
Ворон снова криво улыбнулся, и перевёл взгляд на воды ручья.
- Я понимаю тебя. Ты ещё молод, и тебе кажется, что сила заключена в правде, в искренности. Предраг умный человек, и много говорит о равенстве среди своих людей. Только всё это бред! Хитрец, и недалёкие простаки, с благоговением внимающие каждому его слову, никогда не будут равны. Они всегда будут делать только то, что выгодно хитрецу, а разговоры о равенстве нужны, чтобы им казалось, будто они действуют по собственной воле. Ты говоришь, что должен быть с ним? Этого ему и надо, чтоб ты думал, будто «должен». А ты не задумывался, насколько велик этот долг? Или, когда он будет оплачен? Вот что я скажу тебе: в отряде Предрага, ты скоро станешь вторым после него человеком, и он будет доверять тебе, самые важные дела. Но он без раздумий поставит тебя под удар, как только выгода от этого, покажется ему достаточной.