Тренировка прошла на редкость легко и в удовольствие. Духовлад хорошенько выложился, и был очень собой доволен. Он только закончил тренировку, спрятал от случайных глаз свои снаряды, и вдруг услышал, как кто-то с треском пробирается сквозь окружающий полянку кустарник. Тело молодого бойца непроизвольно подтянулось в боевую позицию, и он молниеносно подхватил с земли свой пояс с мечом, рукоять которого тут же объял своей ладонью. Спустя мгновение, сквозь кустарник протиснулся Вук. Его живой, подвижный взгляд мигом побывал в каждом углу полянки, приметив всё, до последней мелочи.
- А, это ты, Малыш! – приветливо улыбаясь, обратился он к Духовладу – Извини, если помешал…
- Нет, не помешал, – ответил тот – Я уже закончил.
- Да я просто услышал стук в лесу, и пошёл на него… А это, оказывается, ты здесь деревья терзаешь.
Он подошёл к Духовладу, и присел рядом с ним, как бы приглашая к беседе. Молодой боец тоже присел.
- Ты ведь никуда не торопишься? – уточнил Вук, и когда собеседник отрицательно помотал головой, продолжил – Ходит много разговоров о том, как ты отличился в последнем налёте. Некоторые говорят, мол, тот боец из обоза, из-за снаряжения которого ты Щура прирезал, был умел и быстр, в одиночку нескольких наших убил… А ты с ним один на один разделался. Человеку, не знакомому с боевыми приёмами, в такой ситуации никакое везение не помогло бы. Может, тебе довелось в дружинниках походить?
Духовлад не спеша, обстоятельно рассказал историю о своём приходе на арену, о знакомстве с Военегом, поединках и тренировках. Рассказ явно очень заинтересовал Вука, да и понравился ему. В ответ он тоже разродился откровением:
- Да уж, ну и история у тебя! Если бы не твои общеизвестные подвиги, то я, наверное, и не поверил бы. Хотя… Чего ж в жизни не бывает?! Вот я, например, воспитывался дедом, так как родители мои рано ушли из жизни. А дед мой, был знахарем и цирюльником: человеческое тело знал, как никто другой. И всё мне пытался передать свои знания… Деда я любил, и расстраивать не хотел, старался запомнить то, чему он меня учил, но сердце моё было занято другим: хотел я стать воином. Дед всё отговаривал, мол, щуплый я, маленький… Говорил, что копьё и щит больше меня весят. А я уверен был, что дедова наука мне никогда в жизни не пригодится. Постоянно я бегал к усадьбе Управляющего наших земель, тайком подглядывал, как тренируются его наёмники. Они все здоровенные такие! Казалось, будто любой из них ударом гору свернёт! Только медленные все, будто волы в упряжке. Учил их какой-то дед, в молодости бывший дружинником. Старый-старый такой, пополам сгорбленный, без посоха ходить не может… Так смотришь на него – вот, вот умрёт. А как начинал наёмников учить, так преображался весь: голос делался звонким, глаза загорались!.. Только наёмники его мало слушались, в основном украдкой над ним посмеивались. Подглядывая из укрытия, я старался повторять все их движения. И делал, вроде так, как они, только от их ударов земля ходуном ходит, а от моего – не всякая муха погибнет. Долго я так мучился, уже и отчаиваться начал, как вдруг пришла в мою юную голову мысль не только подглядывать, что наёмники делают, но и речи старца подслушивать. Стал я тогда его слушать, и те же ошибки, на которые он наёмникам указывал, стал у себя находить! Он им говорит, что неправильно, мол, что поменять нужно, а они улыбаются себе, да своё и делают… Думают, из ума дед выжил! А я слушаю, и стараюсь делать так, как старик указывает. Чувствую: через некоторое время, удар быстрее и сильнее становится… Тут уж радости моей придела не было! Я каждое слово старика стал отлавливать, обдумывать подолгу… Особенно запомнились мне слова его, брошенные с досадой нерадивым ученикам: «Излишняя сила в руках, данная от рождения, не благословление для воина, а проклятие, ибо все задачи в бою, он будет стараться решать через неё. Истинная же сила, заложена внутри человека, и есть она в каждом, а путь к ней лежит через ОСОЗНАНИЕ. Слабый от природы своей, откроет её скорее, так как нечем ему себя обманывать!». В общем, я даже не знаю имени человека, научившего меня сражаться, а он – ни разу не видел единственного своего ученика, который прилежно следовал его наставлениям…