На несколько минут воцарилось молчание: каждый подумал о том, что может быть дальше. Наконец Вук снова заговорил:
- Я, в общем, чего пришёл… До меня доходили слухи, что ты частенько тренируешься. Мне это дело тоже по душе… как насчёт учебных боёв?
- Я за! – не задумываясь, ответил Духовлад.
- Вот и отлично! Я всё время об этом думал, только пары себе подобрать не мог. Даже Ратибору предлагал, но он боится…
- Боится?! – переспросил Духовлад, не поверив своим ушам.
- Да, – уверенно подтвердил Вук – Говорит: «зашибу ещё…». А силище у него в руках, и вправду немереная…
Они проговорили ещё некоторое время, обсуждая в основном особенности боевой техники: как занимать позицию, как вкладывать в удар силу всего тела, как быстро достать оружие из тела поверженного противника, если его зажало пробитым доспехом, и тому подобное. Не отрываясь от беседы, они не спеша стали возвращаться в лагерь, до которого добрались только во второй половине дня.
***
Закончилась беседа уже в лагере. Договорившись о скорой совместной тренировке, новоиспечённые товарищи наконец расстались, и разошлись каждый в сторону своего сруба. Неподалёку от входа в сруб, в котором теперь жил Духовлад, крутился Всесмысл. Он нервно ходил из стороны в сторону, и оживлённо жестикулируя, рассуждал о чём-то сам с собой. Его губы беззвучно шевелились, а мимика принимала то вопросительный, то утверждающий, то сомневающийся характер. Это зрелище показалось Духовладу настолько комичным, что он не сдержался, и растянул улыбку на всё лицо. Всесмысл наконец заметил его, и, тут же отбросив внутренний диспут, почти побежал к нему навстречу со словами:
- Хвала богам! Куда ты запропастился?! Я уже стал переживать, не случилось ли чего…
Хоть общий облик и повадки беглого богослова вызывали желание расхохотаться, но неподдельная тревога, читавшаяся у него на лице, насторожила молодого бойца. Всесмысл представлялся ему человеком, нашедшим покой в смирении с собственным бессилием, и для такой явной тревоги, нужна была воистину серьёзная причина.