Для Вука и Духовлада время потекло незаметно. Каждую минуту открывая для себя что-то новое, им всё сложнее было обуздать свои аппетиты. Иногда они погружались в свои занятия настолько, что банально забывали о еде. В разгар одной из тренировок, когда уже не совсем и тренировочная ярость, настолько вогнала товарищей в раж, что их деревянные мечи жалобно трещали, сталкиваясь на встречных курсах, послышался шорох в ближайших кустах. Бойцы замерли, насторожено глядя в ту сторону, откуда донёсся шум. Через мгновение, из кустов показалась физиономия Всесмысла. Беглый богослов питавший слабость к поэтичной грубости, был заворожен видом этих двух мужей: их голые, лоснящиеся от пота торсы, покрытые сочными синяками от пропущенных ударов, размеренно раздувались от глубокого дыхания, вызванного интенсивной нагрузкой. Лики их ещё не покинула печать ярости, пленившей их сознания во время учебного поединка, и Всесмыслу они виделись свирепыми демонами из древних легенд. Восхищённый зрелищем, он едва сумел вспомнить, зачем явился, и взволнованно огласил:
- Дозор вернулся!
- Кто пришёл из налёта? – первым делом спросил Духовлад.
- Только Предраг. Он слегка ранен… Сейчас все собираются на Совет, там всё прояснится. Поспешите.
Бойцы подхватили свои рубахи, и быстрым шагом направились в сторону временной стоянки. Обсуждать пока было нечего, но на сердце давило нехорошее предчувствие… Ощущение, что всё уже никогда не будет как прежде…
В лагере наблюдалась лёгкая суматоха. Возбуждённые разбои, сползались к месту, где их уже ждал Предраг, заготавливая слова для своего обращения. Большинство разбоев, были хорошо захмелевшими, и не до конца понимали, что происходит, но всё равно тянулись к общему скоплению, раздражая трезвых нелепыми вопросами.
Наконец сборище успокоилось, и сотни глаз в тревожном ожидании уставились на Предрага. Приняв скорбный облик, атаман начал речь:
- Братья! Я принёс вам плохую весть: только мне удалось выжить в последнем налёте. К сожалению, Малыш оказался прав – это была ловушка дружинников! Я до последнего верил в Горана, в его светлый ум. Мне казалось, что он с лёгкостью выкрутится из любой сложной ситуации, проскользнёт меж пальцев преследователей… Но я ошибся: Горан действительно попался стражникам, и, похоже, за счёт нас пытался купить себе жизнь… Но судить – удел богов. Я же, могу только поведать о том, что видел своими глазами: о последних мгновениях жизни наших товарищей! Когда мы выскочили из засады, и как обычно бросились на этот небольшой обоз, с телег упали тенты, и нам на встречу бросились сотни дружинников. Но мы не орбели, и бились с врагом достойно! Я и Тур, будучи в первых рядах, первыми же и получили ранения. Я рвался продолжить сражаться, но остальные настояли, чтобы я помог спастись нашему раненому предводителю. Мне осталось только повиноваться воле большинства. Я взял Тура под руку, и помогал ему идти, как мог. Ряд героев сомкнулся за нашими спинами. Они стояли насметь, плечом к плечу! Никто из них не пожелал сдаться, никто не пожелал просить пощады! Победа над бойцами Медвежьего Воинства, дорого далась дружинникам Батурия: нас с Туром, они даже не стали преследовать, очевидно обескураженные храбростью наших братьев, и ошеломлённые собственными колоссальными потерями. Так эти герои, храбро отдали свои жизни, чтобы спасти меня и нашего предводителя. Но рана Тура была слишком серьёзна. Мы прошли по лесу несколько часов, и он, чувствуя близкую свою кончину, попросил дать ему прилечь. Он искренне раскаялся в своей гордыне, просил меня простить его. Я простил его, и обнял, как родного брата! (При этих словах Предраг даже умудрился выдавить из себя слёзы) Пред тем, как отправиться на суд богов, он сказал мне, что наше воинство выберет меня новым своим предводителем. Будучи одной ногой в Другом Мире, он всё продолжал вещать, бессознательно глядя вдаль. Тур говорил, что мне суждено привести вас к богатству и славе! Что все наши следующие налёты, будут гораздо изобильнее предыдущих! Что никто не сможет устоять под нашими ударами! Я слушал его, и не верил своим ушам… Но кто знает, что может открыться человеку на смертном одре?! Сейчас я смущён осознанием того, что, возможно, сами боги прочат мне такую Великую Судьбу, и если так, то я не могу отказаться или усомниться в своих способностях! Я приму эту ношу, если вы пожелаете возложить её на меня! Если нет, то я стану надёжным помощником тому, на кого падёт ваш выбор!