Фёдор действительно ничего про него не знал. Да и дела ему не было ни до каких нефритовых молотков, алмазных гвоздей и рубиновых тесаков.
– Ты, наверное, не знаешь где он, но я знаю. Я бы давно его забрал, просто до недавнего времени это не представлялось возможным. Ну, так что?
– Да плевал я на этот молот. Бери, душенька моя, – фыркнул граф, все еще пребывая в веселом расположении духа.
– Ах да, и еще кое-что.
– Эй-эй, баш на баш, не наглей.
– Ну будет тебе, Федя. Я же, как-никак, в логово к Третьему Генералу сунусь. Он и пострашнее тебя может быть, когда разъяриться. Так что…
Он не договорил. Его с силой толкнули в стену. Информатор ударился и упал на пол.
– Ты что творишь, – прохрипел он, пытаясь подняться.
Вся веселость графа сошла на нет, сменяясь гневом.
Фёдор схватил Виталия волосы и дернул вверх, устрашающе нависая над ним:
– Ты болтай, но не забалтывайся. Я тебе не «Федя», продажная шалава, – сквозь зубы, словно змея, шипел на него Фёдор, – с моей головой иногда настолько все не в порядке, что я могу убить хоть уникального информатора, хоть Господа Бога, если приспичит. Поэтому, закрой свою пасть и не выпендривайся.
Он отпустил Виталия, успевая пнуть ногой в грудь. Тот закашлялся.
– Понял, понял, переборщил, наверное, – прокашлявшись, сказал информатор. Мужчина действительно на несколько секунд испугался Долгорукого, потому что увидел совершенно безумный взгляд в его глазах, будто звериный, – Но все же, я не отступлюсь.
Фёдор смотрел на него сверху вниз:
– Говори, – властно приказал он.
– Я требую полную неприкосновенность. Ты и твои люди не убьют меня, чтобы ни случилось и ко всему – гарантируете мне безопасность.
– Нет. – Отрезал Фёдор, – ты слишком зазнался. Я отдам тебе ту бесполезную побрякушку и все.
– Тогда, сделки не будет.
Виталий поднялся на ноги. Внешне он был спокоен как каменная гора, но внутри понимал, что стоит на краю пропасти, ведь Фёдор был непредсказуем в своем безумии.
– Пф…ахахахха, – граф рассмеялся снова, отчего Виталий вздрогнул, – ты как маленькая мышка, которая решила бросить вызов кошке! До чего забавное зрелище! Хорошо, вот мой окончательный ответ: я отдаю тебе молот или что ты там просил, плюс, не убиваю тебя. Охранять тебя никто не будет, ибо никому ты и на йоту не сдался. По рукам?
Виталий поколебался для виду и ответил:
– Да, по рукам.
– Вот и чудно. Насчет информации, вот что мне…
– Погоди.
– Что еще? – злобно огрызнулся Фёдор, – мы вроде как решили все уже.
– Я хочу скрепить уговор.
– Ой, ты мне не доверяешь? Ах, ты ранишь мое сердечко!
– Я хочу подстраховаться и быть на все сто процентов уверенным, что я буду в безопасности после сделки.
Фёдор закатил глаза, громко и с раздражением вздохнув:
– Ладно, чтоб тебя. Как ты хочешь скрепить сделку? Мне тебе письмо официальное с печатью выслать или что?
– Нет. Мы заключим сделку на крови. Ты же знаешь, о чем я?
– Да-да, самая безвкусная сделка, где нужно дать немного своей кровушки. Фу, до чего она старомодная. «Да закипит кровь, бегущая по венам твоим, коли слово нерушимое свое нарушишь» – так там было, да? Кровь, значит, закипит, и ты умрешь блаблабла. Конечно, знаю я это старое колдунство.
– Ну, так что, согласен?
– Сказал же «да», или у тебя с твоим супер-слухом что-то?
– Тогда приступим.
Виталий достал складную бритву и небольшой сосуд примерно пятидесятимиллиметрового объема.
– Я смотрю, ты подготовился, да – подколол его граф.
Фёдор закатал рукав мундира до локтя и вытянул руку вперед, сжимая в кулак.
Виталий прошептал заветные слова, разрезая бритвой руку Долгорукого. Дождавшись вспышки слабого синего света, мужчина подставил сосуд, собирая в него кровь. Красные капли медленно заполняли дно посуды, подсвечиваемые бледным светом. Выпив содержимое сосуда, Виталий тоже закатал рукав рубашки и протянул бритву Фёдору.
Фёдор не прял лезвие.
Вместо этого, он прильнул лицом к руке мужчины и со всей силы укусил его, пока не проступила кровь. От неожиданности, бармен вздрогнул: