– Вот это да, вот это ты неплохо… смышленый питомец. Но это тебе ничего не даст. Смотри: похоже, вы проигрываете.
Фёдор кивнул куда-то позади Кая.
Парень невольно обернулся.
Внутри все оборвалось.
Побитый Рэй сидел на коленях, а подле него лежал мертвый Остап с огромной дырой в груди. Кай отвлекся, уставившись на страшную картину. Он не верил своим глазам. Но настоящий ужас был лишь впереди.
– Ох, не повезло же им – сейчас их проткнут, ха-аха! – ехидно смеялся Фёдор.
Перед Рэем стоял мужчина, у которого вместо рук были две огромные пики. Разум Кая уже предугадывал, что произойдет в следующую минуту.
– Рэй…
Пика вонзилась Рэю в голову, протыкая ее насквозь.
– Нет…
«Мы проиграли», – пронеслось в голове у парня.
Он был уверен, что без Рэя им не спастись.
Почему-то, именно эти чувства охватили им в первую очередь. Лишь потом его сковало чувство утраты.
Горечь.
Видимо, разум первым оценил то, что означает смерть Рэя, лишь потом ее оценил сам Кай.
Чувство беспомощности. Чувство необратимости. Чувство отрицания происходящего.
– Ухуху, а что это тут у нас?
Кай повернул голову на Фёдора. Тот смотрел в сторону входа. Кай снова провел головой, на этот раз туда, куда смотрел граф. Он чувствовал, будто голова была на шарнирах и еле-еле слушалась его.
Алебарда Кая со звоном упала на пол.
– Какая напасть. – Фёдор состроил печальную гримасу, – мне так жаль твоих друзей. Но знаешь, вы сами были виноваты, что пришли сюда. Тебя я особенно не понимаю. Тебе-то что, чего тебе дома не сиделось? Ты вообще никто и не можешь понять страдания этого королевства, так какого черта ты мешаешь мне? Беситбеситбесит. Приходишь и ломаешь мои игрушки, разве так можно?
Кай обессиленно рухнул на землю. Он чувствовал, что слезы подступают к нему.
В комнату ввели Варю и Анну, скрутив им сзади руки. Девушки трепыхались, пытаясь вырваться.
– Отпусти их…
– Что-что? Не слышу. Ты так тихо говоришь, что я еле разбираю твой писклявый голосок. Говоришь отпустить девушек? Боюсь, это невозможно. Видишь ли, мой подчиненный очень любит убивать, и я не хочу лишать его радостей жизни.
Человек с руками-пиками приблизился к девушкам.
– Ох, лучше тебе не смотреть, – Фёдор тихо подошел к Каю со спины.
Граф положил ладонь на глаза блондина. Парень даже не сопротивлялся.
Темнота.
Черный вакуум.
Граф поежился и убрал руку.
– Вот и все. У тебя больше никого не осталось, – сказал он, делая шаг назад.
Глаза Кая были широко открыты. Он не моргал так давно, что они начали слезиться.
Перед собой он видел тела Вари и Анны с дырами в груди. Они лежали на полу и смотрели в потолок немигающим взглядом.
– Знаешь, я по доброте душевной прощу тебя. Ну, что ты приперся ко мне в дом без спроса и наследил в нем, – голос Долгорукого звучал фоном. Кай даже вслушиваться не желал, – И, как милостивый граф, я могу даровать тебе смерть. Ну что? Как тебе?
Кай лишь продолжал смотреть на Варю своими высохшими глазами. Что-то в девушке привлекло его внимание. Он пригляделся. «Разве на ней не было надето синее платье в пол? Как я сразу не заметил?» – Кай вспоминал, что совсем недавно он видел ее в другом наряде. Сейчас на ней был надет ее концертный костюм для выступлений, не считая маски.
– Ну, так что, примешь мой великодушный подарок? – не унимался Фёдор, вставая напротив парня.
Кай кивнул:
– Да… пожалуйста…
Фёдор даже не ожидал. Он остановился, смотря на парня:
– Что, так просто? Да ты и правда ну очень скучный, эх.
Он крутанул в воздухе топором, присвистнув.
– Только сиди смирно, иначе не получится снести голову одним ударом.
Плечи Кая задрожали.
– Ой, ну не плачь. Ну оплошал, с кем не бывает.
Раздалось тихое хихикание.
– Хм? – Фёдор остановился, прислушиваясь.
– Хахахихих.
Кай не выдержал и рассмеялся вовсю.
– Э?
– Если я скучный, то ты – предсказуемый.
Кай кинулся вперед, ударяя мачете.
Смех был маскировкой, чтобы скрыть то, что он подобрал привычное ему мачете возле трупа рядом. Фёдор этого не заметил, но сумел заблокировать острое лезвие:
– Эй-эй, ты чего? Продолжаешь сражаться? Ради чего? Ради кого? Все твои друзья мертвы.
– Да что ты говоришь? По-моему, это выдуманная тобой фикция.
– Пардон? – Фёдор недоумевающе вздернул бровь.
– Прощай, Фёдор!