-- Нет, так дело не пойдет, — возмутилась я. Успев уже надеть штаны и отошла от двери, чтобы одеть тунику. Удивительно, что из всей возможной одежды мне дали форму ден-минов. Только плаща не хватает.
-- Маленькая, слишком долго, — он открыл дверь. Та не встретив сопротивления, звучно ударилась об стену, — Давай помогу.
-- Да я вроде… — я расправляла или заправляла, или пыталась утянуть, бесконечное число ремешков на тунике. Зачем их столько?
Эринер отстранил мои руки и сам ловко… скажем… поставил их на место. Ткань тут же прильнула к коже.
-- Теперь кушать, — он повел меня туда, где нас дожидался завтрак, а он находился в гостиной его покоев, — Тебе нужно восстановить силы после… лечения фаворитки короля.
Вернул мне мою же фразу. Какой же он… памятливый.
На маленьком столике стояли несколько блюд, но накрыто было на одну персону. Я вопросительно посмотрела на Рина.
-- Маленькая, никто не знает, что ты находишься у меня, — он, не отпуская меня, прошел к креслу и присел в него. Моё отступление в сторону было пресечено рукой короля. Перехватив меня за талию, он ловко, а главное, аккуратно усадил к себе на колени, — Удобно?
-- Неуютно, — призналась, пытаясь подняться. Ага. Только кто же мне позволит?
-- Привыкай, — безапелляционно произнес он. Я возмущенно глянула на самоуверенного короля, — Что? Ладно.
Он тяжело вздохнул и поднялся вместе со мной на руках. Пересел на диван. Я продолжала прожигать его взглядом. Рин издал еще один страдальческий вздох, которому я не поверила ни на мгновение и усадил меня рядом.
-- Но кормить тебя всё равно буду я, — подхватив единственные приборы со столика, извести он.
Набрав на тарелку еды, я не уделила ей внимание, мне было намного приятнее наблюдать за королем, который желал позаботиться обо мне.
-- Ари, ты сейчас к Стирским? — я открыла рот, чтобы ответить, но мне его заняли небольшим кусочком мяса. Брр… Мясо на завтрак.
Эринер по достоинству оценил то, как я скривилась и отставил тарелку. Нахмурившись стал осматривать всё имеющиеся. Придвинув к себе фруктовницу начал нарезать небольшими дольками яблоко.
-- Ты не ответила, — напомнил он мне. Помня свой неудачный опыт, я просто отрицательно покачала головой, — А куда?
-- К Джо, — перехватила его руку и отобрала кусочек фрукта, чтобы самой положить его к себе в рот.
Добродушно настроенный монарх в один миг превратился в разъяренного правителя. Он не изменил позы, даже нож в руке не сжал сильнее. Ему хватило только слегка прищурить глаза и… Я снова стала ощущать волны исходящей от него силы. По хорошему, мне стоило сейчас испугаться или начать оправдываться, но… Я постаралась ощутить его эмоции. Рин говорил, что мне нужно просто настроиться? Вот и буду стараться это сделать. Дожевав яблоко полностью сосредоточилась на ощущениях.
Немного давил его взгляд и я никак не могла ничего уловить, но… Я отчетливо услышала хлопок, будто где-то далеко что-то упало и первым делом меня охватил страх. Не такой, который ощущаешь перед нападением или угрозой, не панический, а… Такой, который чувствуешь, когда можешь потерять кого-то очень близкого. Бессильный, но без тени ярости. Следующая эмоция была… Обреченность?
Я опустила глаза, чтобы сейчас не встречаться с ним взглядом. Если бы не решилась на это безумие, то подумала бы, что он просто ревнует. Как можно такое чувствовать? Как он может сомневаться в себе?
Меня словно по голове ударило. Рин за эту ночь неизвестно сколько раз признавался мне в любви, а я… А я ни разу ему не ответила. Но я не знаю, что ему ответить. Он мне нравиться, но я даже себе не могу сказать рада ли я тому, что он решил жениться на мне. Из-за того, что он так ловко манипулировал всеми, пусть и для нашего благополучия, я никак не могу поверить ему. Поверить в серьёзность его поступков. Хотя… Что может быть серьёзнее женитьбы. Но… Он это сказал мне, может ещё ограниченному кругу лиц, а кем я приеду в Аленголию?
Я слишком сильно углубилась в свои мысли, что не услышала, когда он меня позвал. Пересилив себя, встретилась сего обеспокоенным взглядом. Новый вихрь чужих эмоций накинулся на меня. Обреченность сменилась отчаяньем, а потом болью. Не выдержав этого, сама забралась к нему на колени и обхватила его лицо ладонями.
-- Рин, — я нежно прикоснулась своими губами к его, — Мне нужно помочь ему вылечить мать. Я обещала.
Он промолчал. Боги! Лучше бы он съязвил или пошутили, или разозлился, но внутри я чувствовала его горечь. Он верил мне, но ему было больно. Почему? Почему я не понимаю этого? Почему мне так плохо от понимания его эмоций?