- Как скажите, - согласился Иван.
- И ещё расходы у нас большие, - намекнула Роза Львовна на непомерные траты Ивана. - Придётся уволить четырёх продавщиц и грузчика и принять на работу продавцами - консультантами двух парней покрепче. Пусть торгуют и грузят, то, что продадут. Авось не переработают!
Да и тебе, Иван Иванович, было бы не лишним в свободное от развлечений время на других сайтах новых поставщиков поискать, - глянула она на монитор включённого компьютера. - Пора в работу втягиваться. Мне ведь скоро на пенсию. И не факт, что вы найдёте ещё одного такого ответственного работника, как я!
Иван промолчал и лишь выдал бухгалтерше благодарную улыбку.
- Задолбала до упора! Хорошо, хоть меня уволить не может. Уйдёшь ты, найду по - моложе. Во всём надо видеть свои плюсы! - наивно радовался Иван, исполняя каторжные работы по подписанию очередной кипы привезённых Розой Львовной документов. И попутно мечтая, чтобы бухгалтерша как можно быстрее исчезла с его территории, пока его платиновая блондина не переключилась на кого - либо другого.
***
Стоявший в переулке дом, где жила Элеонора Гужвинская, Иван помнил хорошо, а вот номер квартиры запамятовал. Вроде бы на четвёртом этаже, или на третьем?
Железная дверь подъезда оказалась закрытой. Иван переминался с ноги на ногу, пытаясь совладать с памятью, как из подъезда выпорхнули две девчушки, чем очень помогли ему попасть на охраняемую домофоном территорию.
Лифт не работал. На четвёртый этаж по лестнице Иван поднимался медленно, останавливаясь на каждой площадке, и думал: - А надо ли ему вообще ворошить прошлое и туда идти? И вообще что его туда так потянуло?
И замер возле нужной квартиры, ощутив внутри себя мерзкий холодок. Торчать возле двери было глупо и Иван, с трудом поборов незнакомое ему прежде чувство смущения, нажал на кнопку звонка.
От такого неожиданного визита Элеонора застыла в проёме раскрытой двери. Иван осторожно протиснулся мимо неё и, в попавшейся на пути кухне, положил на стол принесённую им коробку дорогих конфет.
- Да ты проходи, - пригласил он ещё не оправившуюся от шока Эллу.
- Спасибо, - входя в кухню, пролепетала она.
Потом быстро взяла себя в руки.
- Чай, кофе?- закрутилась она возле газовой плиты. - Хотя, что я такое спрашиваю. Кофе нет.
Но, глянув на коробку с конфетами, всё же включила кипятиться чайник. И поставила на стол три покоцканных жизнью бокала.
- В аварию попал? - в полголоса спросил Иван, указывая взглядом на выглядывавшего из комнаты парня.
- Инвалид детства, - печально пояснила Элла. - Ему чего - то не хватило, когда я его вынашивала. А теперь у него вот мягкие кости.
- А что отец? - поинтересовался Иван, ища взглядом хоть какой - то намёк на присутствие в жизни Эллы и её сына крепкого мужского плеча.
- Хотя Венцеслав по отчеству Иванович, - опустила глаза в пол Элла, но он Гужвинский.
- А, - протянул Иван, не догоняя смысла услышанных от Эллы слов.
- Не могла же я ребёнка родившегося без отца записать на фамилию Ветров, - не смотря на то, что Элла мысленно прорепетировала эту фразу, голос её дрогнул.
- Так он что, реально мой сын? - перейдя на шёпот, уточнил Ивана.
Прикуренная сигарета полетела на пол из его в изумлении открывшегося рта. Элла сопроводила этот полёт тяжёлым вздохом.
Венцеслав позвал мать. Извинившись, Элла ушла в комнату к сыну, где они какое - то время о чём - то бурно спорили. Из услышанных обрывков фраз, Иван понял, что парень не доволен долгим присутствием в их доме незнакомого мужчины.
- Никакой он мне не отец, - в полголоса возмущался Венцеслав. - Отец не тот, от кого я родился, а тот, который меня воспитал! Да и такого не было! А этого дядю я и вовсе первый раз за семнадцать лет вижу!
Элла что - то возражала сыну шёпотом.
- Ничего, пережуем! - обиделся Иван и хотел было уйти по - английски, не попрощавшись, но тут вернулась Элла с робкой улыбкой на лице. Руки её тряслись мелкой дрожью.
- Извини, - тихо сказала Элла, поняв по его лицу, что он всё слышал.
В ответ Иван попытался выдавить из себя вежливую улыбку.
Они одновременно заметили, что вода в чайнике вскипела. Элла заварила пакетики в трёх бокалах и позвала на кухню сына. Но тот не ответил и не пришёл, выказывая своё негативное отношение к незваному гостю.
- А ты тоже хорош, испитая морда, - мысленно корил себя Иван. - Парень имеет полное право обижаться. Они пьяные пошалили тогда на выпускном, а он теперь мучается. И неизвестно, чем это кончится. Однозначно: у него никогда не будет ни хорошей работы, ни своей семьи. Возможно, у него даже нет друзей. Кому в его возрасте хочется возиться с инвалидом?
- Когда сын ходил в детский садик, было проще. Я работала в его группе нянечкой и всегда была рядом. А в школе на переменах его частенько сшибали с ног оголтелые сверстники, - ответила на его мысли Элла. - Ведь дети - в основном маленькие монстры, обделённые сочувствием.
Хотя и не все взрослые становятся гуманными.
А он постоянно испытывает боль в теле не проходящую и ноющую, к концу дня доводящую до исступления. И с этим ему приходится жить, потому что, несмотря на заверения врачей в его скорой кончине, он до сих пор не умер.
Впоследствии мне удалось уговорить некоторых педагогов, чтобы они доводили Венцеслава от одной классной комнаты в другую. А провожать его в школу и встречать после уроков продолжаю сама. Поэтому мою посуду по вечерам в кафешке напротив нашего дома.
- А это лечится? - прервал Иван Эллу, давно напрашивавшимся вопросом.
- Пробовали, - вздохнула та. - Но ты же знаешь наше отечественное здравоохренение: нет денег, тогда садись в длинную очередь и покорно жди смерти.
- А за деньги лечится? - настойчиво докапывался Иван.
- Как - то можно справиться с этой болезнью?
- Да и не факт, что за деньги тебе помогут, - отрешённо отозвалась Элла. - Ведь, если они всех больных вдруг вылечат, то кто будет потом покупать их дорогущие и бесполезные лекарства? А в фармакологии крутятся миллиарды.
Иван молчал, пытаясь переварить тяжёлый разговор.
- Если и помогут, то только в Германии? Я слышала, что там действенно лечат - с горечью в голосе говорила Элла. - Но для начала нужно диагноз уточнить. А мы не можем себе позволить даже этого.
- Вся беда в том, что денег у нас нет, - как бы извинилась Элеонора.
Сильно хромая и хватаясь за любую опору, Венцеслав прошёл мимо кухни в сторону туалета. У Ивана сердце разрывалось смотреть, как тяжело приходится юноше.
- Ну, а к бабушкам обращались? - поспешил вставить свои пять копеек Иван.
- Обращались. Все швы на штанах рассосались, а в организме улучшений нет.
- Да что я всё о своем, - вдруг спохватилась Элеонора. - Сам - то ты как? Женат? Дети есть?
- Детей нет. А жена была. Разошлись мы, - скомкано охарактеризовал семнадцать пропитых лет Иван.
- Что плохая попалась?
- Да, нет - хорошая, - вздохнул Иван вдогонку своим мыслям. - Правда, хорошая. Хотя один недостаток у неё всё же был - это я.
***
Иван сидел в кресле у горящего камина под уютный треск дров и исходящий от них ароматный дымок и слушал глухие удары ветра в окно. На столе остывала чашка капучино.
- У меня, оказывается, сын есть! И это не только пугает, но и захватывающе интересно! - забытое чувство неловкости вернулось и враз скомкало, начавшую было налаживаться, жизнь. - А я отец! Отец - подлец, - насмешливо показало оно ему язык, вернув его к уже обычному презрению самого себя на трезвую голову.
Иван ясно представил себе Венцеслава, постоянно испытывавшего страшные муки, возможно потому, что родители его зачали, находясь в пьяном угаре. И ему вдруг стало ужасно стыдно. То, что он раньше привык считать безобидным случайным сексом, теперь приобрело совсем другой смысл.