— Кажется, я все-таки разглядел здесь ручку двери, — шепотом сказал Карелла, и они направились туда, пересекая зал.
Женщина, которая до этого целиком была поглощена телефонным разговором, соблаговолила заметить их.
— Одну секундочку, Алекс. — сказала она в трубку и, обращаясь к детективам, осведомилась:
— Что вам угодно, не могу ли я вам чем-нибудь помочь?
— Нам нужен кабинет мистера Катлера, — сказал Карелла.
— Да? — сказала она.
— Да. Мы детективы. Нам поручено расследование дела об убийстве Тинки Закс.
— Ах, так. Идите прямо туда, — сказала женщина. — Я — Лесли Катлер. Сейчас я закончу этот разговор и сразу же присоединюсь к вам.
— Благодарю вас, — сказал Карелла.
Сопровождаемый Клингом, он подошел к стене и постучал в то место, где, по его предположениям, должна была скрываться дверь.
— Входите, — услышали они мужской голос.
Арт Катлер был мужчина сорока с небольшим лет с прямыми светлыми волосами, которые он носил на манер Сонни Тафтса. Рост его был по меньшей мере шесть футов и четыре дюйма при мускулистой, мощной фигуре. Он встал им навстречу из-за стола и, улыбаясь, протянул руку.
— Входите, джентльмены, — сказал он глубоким низким голосом. Он так и продолжал держать руку вытянутой, пока Карелла с Клингом не подошли к его столу. Рукопожатие его было сильным и уверенным. — Пожалуйста, рассаживайтесь поудобней, — сказал он, указывая на два кресла, что стояли у него перед столом. — Вы, как я полагаю, пришли сюда в связи с этой несчастной Тинкой, — сказал он с оттенком грусти в голосе.
— Да, — подтвердил Карелла.
— Жуткий случай. Наверняка это работа какого-нибудь маньяка, как вы думаете?
— Я пока ничего не могу сказать, — ответил Карелла.
— Ну, это же наверняка именно так, не правда ли? — настаивал он, обращаясь уже в сторону Клинга.
— Не знаю, — сказал Клинг.
— Вот именно для этого мы и пришли сюда, мистер Катлер, — объяснил Карелла. — Мы хотим узнать у вас как можно больше об этой девушке. Мы исходим из того предположения, что агент должен очень много знать о тех, кого он представля…
— Совершенно верно, — прервал его Катлер, — а особенно это справедливо в отношении Тинки.
— А почему особенно справедливо в отношении нее?
— Видите ли, мы оказывали ей услуги, можно сказать, с первого же дня ее карьеры на этом поприще.
— И каков же этот срок на самом деле, мистер Катлер?
— О, по меньшей мере, лет десять… Ей было всего девятнадцать лет, когда мы внесли ее в свои списки, а ей сейчас… погодите-ка, дайте мне подсчитать, тридцать лет ей исполнилось в феврале, значит, мы сотрудничаем с ней уже одиннадцать лет, так будет вернее.
— А какого числа в феврале? — спросил Клинг.
— Третьего февраля, — ответил Катлер. — Прежде чем подписать контракт с нами, она уже на свой страх и риск выступала в качестве манекенщицы на западном побережье. Однако ничего выдающегося она тогда собой не представляла. Мы ввели ее в большинство значительных журналов, впрочем, мне, пожалуй, перечислять их не стоит. А знаете ли вы, каковы были заработки у Тинки Закс?
— Нет, а сколько она зарабатывала? — спросил Клинг.
— Шестьдесят долларов в час, умножьте теперь эту цифру на восемь — десять рабочих часов в день при шестидневной рабочей неделе и вы получите что-то около ста пятидесяти тысяч в год. Это значительно больше, чем получает президент Соединенных Штатов.
— И притом безо всяких хлопот, — заметил Клинг.
— Мистер Катлер, — сказал Карелла, — а когда вы видели Тинку Закс в последний раз при жизни?
— В конце дня в пятницу, — ответил Катлер.
— Уточните пожалуйста, при каких обстоятельствах вы виделись?
— В пять часов у нее была съемка, а потом часов в семь она зашла сюда узнать, не было ли ей звонков или почты. Вот как это было.
— И были? — спросил Клинг.
— Что — были?
— Ну были звонки к ней?
— Ну этого уж я точно не помню. Обычно тот, кто сидит на телефоне, то есть дежурный, раскладывает почту и расписывает звонки сразу же после их поступления. Вы, возможно, видели фотографии наших моделей у нас на стенах…