— Да, видели, — сказал Клинг.
— Так вот, у нас этим занимается девушка из приемной. Если хотите, я могу у нее справиться, может, она припомнит, что кому пришло в тот день, может быть, она фиксирует это где-то для себя, хотя я и очень сомневаюсь в этом. Как только она положит нужную бумажку в соответствующее отделение на стене…
— А как насчет почты?
— Я не думаю, что она вообще… хотя, погодите минутку… да, мне и в самом деле припоминается, что она получала какую-то почту. Я помню, что однажды застал ее за тем, как она перебирала конверты, когда я вышел из своего кабинета, чтобы поговорить с ней.
— А в котором часу она ушла отсюда? — спросил Карелла.
— Примерно в четверть восьмого.
— Она поехала на очередную съемку?
— Нет, она поехала домой. У нее, как вы, наверное, знаете, есть дочь. Пятилетняя девочка.
— Да, я это знаю, — сказал Карелла.
— Ну, в общем она пошла домой, — сказал Катлер.
— А вы знаете, где она живет? — спросил Клинг.
— Да, знаю.
— И где это?
— На Стаффорд-Плейс.
— Вы когда-нибудь бывали там?
— Да, конечно, бывал.
— Как по-вашему, сколько может уйти времени на то, чтобы добраться отсюда до ее дома.
— Не более пятнадцати минут.
— Значит, Тинка должна была добраться до дома к половине восьмого… если, конечно, она и в самом деле пошла домой.
— Да, я полагаю, что именно так и было.
— А она, уходя, говорила, что направляется отсюда прямо домой?
— Да. Хотя нет, она сказала, что зайдет сначала за пирожными, а уж потом — прямо домой.
— Пирожными?
— Да. Здесь, немного дальше по улице есть кондитерская, где бывают очень вкусные пирожные. Многие из наших манекенщиц берут там пирожные и прочие кондитерские изделия.
— А не говорила ли она вам, что к ней должен прийти в тот день кто-нибудь в гости? — спросил Клинг.
— Нет, она не посвящала меня в свои планы.
— А может быть, эта ваша девушка из приемной лучше осведомлена о том, какие могли быть планы у Тинки Закс на тот вечер?
— Понятия не имею, вам лучше было бы спросить об этом у нее.
— Да, это обязательно нужно будет сделать, — сказал Карелла.
— А каковы были ваши планы относительно вечера в прошлую пятницу? — спросил Клинг.
— Мои планы?
— Да.
— А как прикажете это понимать?
— Вы-то сами в котором часу вышли из конторы?
— А зачем вам может понадобиться это? — спросил Катлер.
— Вы были последним человеком, который видел ее живой, — сказал Клинг.
— Нет, последним человеком, который видел ее живой, был, несомненно, ее убийца, — поправил его Катлер. — И если верить тому, что написано об этом в газетах, то предпоследним человеком, который видел ее живой, была ее дочь. Поэтому я, право, не понимаю, каким образом приход Тинки в агентство и мои планы на тот вечер могут хоть каким-то образом оказаться связанными с ее смертью.
— Очень может быть, что они никак и не связаны, мистер Катлер, — сказал Карелла, — но, я уверен, вы прекрасно понимаете, что мы просто обязаны тщательно проверить любую возможность.
Катлер поморщился, как бы давая этим понять, что враждебность, которую он испытывал по отношению к Клингу, распространяется теперь и на Кареллу. Он помолчал какое-то время, а потом заговорил обиженным тоном.
— Мы с женой присоединились к нашим друзьям, которые уже ждали нас к обеду в “Ле Труа Ша”. — Он помолчал и не без язвительности пояснил. — Это французский ресторан.
— И в котором часу это было? — спросил Клинг.
— В восемь часов.
— А где вы были в девять часов?
— Продолжал сидеть за обеденным столом.
— А в половине десятого?
— Мы пробыли в ресторане до начала одиннадцатого, — со вздохом сказал Катлер.
— А потом чем вы были заняты?
— Неужели и это вам нужно знать? — сказал Катлер, снова брезгливо поморщившись. Детективы не проронили ни слова. Он снова вздохнул и сказал: — Мы прошлись немного всей кампанией по Холл-авеню, а потом мы с женой остановили такси, распрощались с друзьями и отправились домой.
Дверь распахнулась. Лесли Катлер впорхнула в кабинет. Заметив выражение лица своего мужа, она сразу же по достоинству оценила встретившую ее появление тишину и немедленно подключилась к делу.
— Что тут происходит? — спросила она.
— Скажи им, пожалуйста, куда мы отсюда отправились вечером в пятницу, — сказал ей Катлер. — Этим джентльменам, кажется, не терпится поиграть в полицейских и преступников.