— Боюсь, что мне предоставлено право решать, что может способствовать расследованию, а что нет, мистер Закс.
— Словом, у нас были проблемы чисто личного порядка и давайте ограничимся этим.
— Но что же это все-таки за личные проблемы?
— Мне не хочется говорить о них. Просто мы не могли продолжать нашу совместную жизнь, вот, собственно, и все.
— Был ли в этом замешан другой мужчина?
— Конечно, нет!
— Простите, но я полагаю, что вам должно быть ясно, сколь важную роль мог бы сыграть такой мужчина в деле об убийстве.
— Простите, пожалуйста. Да. Естественно. Само собой разумеется, это весьма важно. Но, поверьте, дело тут было совсем не в этом. Никакой мужчина не был примешан к нашим отношениям. Просто… мы не сумели общими силами справиться с проблемой, а поэтому… поэтому мы решили что нам лучше не жить вместе. Вот так, в общих чертах, у нас это и произошло.
— А что это за личная проблема, которую вы не могли решить?
— Она не может представлять для вас никакого интереса.
— А все-таки?
— Моя жена мертва и теперь это не может ей помочь, — сказал Закс.
— Я сейчас здесь именно потому, что ваша жена умерла, — сказал Клинг.
— Но это тем не менее означает, что если у нее и были какие-то проблемы, то совершенно естественно…
— Так, значит, это у нее были проблемы? Не у вас?
— Это была наша общая проблема, — сказал Закс. — Мистер Клинг, я не намерен отвечать на подобные вопросы. Если вы станете настаивать на том, чтобы я отвечал, вам придется арестовать меня, а я, в свою очередь, воспользуюсь услугами адвоката и тогда посмотрим, к чему это приведет. А пока этого не сделано, я просто отказываюсь разговаривать с вами, если вы будете продолжать гнуть свою линию. Простите, но иного я не могу вам предложить.
— Хорошо, мистер Закс, но может быть, вы в таком случае не откажетесь сказать мне, было ли решение о разводе обоюдным.
— Да, мы развелись по обоюдному согласию.
— И чья это была идея? Ваша или ее?
— Моя.
— А почему?
— Я не могу ответить на это.
— Вам, разумеется, известно, что супружеская неверность признается в этом штате единственным уважительным основанием для развода.
— Да, мне об этом известно. Но супружеской измены тут не было. Просто Тинка поехала в Неваду и там получила развод.
— И вы тоже ездили вместе с ней в Неваду?
— Нет. У нее там хватало влиятельных знакомых. Она ведь сама с Запада. Она родом из Лос-Анджелеса.
— А она брала с собой в поездку ребенка?
— Нет. На время ее отъезда Энни оставалась со мной.
— А вы поддерживали связь после развода, мистер Закс?
— Да.
— Каким образом?
— Ну, прежде всего я посещал Энни. Мы сохранили равные права на ребенка — об этом мы договорились еще до развода. Оказавшись отрезанным от мира в Аризоне, я, правда, не имел возможности видеть ее в последний год. Но обычно я довольно часто встречаюсь с ней. А кроме того, я постоянно поддерживаю телефонную связь с Тинкой… вернее — поддерживал связь с ней, кроме того я писал письма. Нет, мы продолжали поддерживать довольно тесную связь.
— Могли бы вы назвать свои отношения дружескими?
— Я по-прежнему любил ее, — неожиданно сказал Закс убитым голосом.
— Понимаю. — И снова в комнате воцарилась мрачная тишина.
Закс сидел, отвернувшись в сторону.
— А не можете вы представить себе, кто бы мог ее убить? — спросил Клинг.
— Нет.
— Неужели вы совсем никого не подозреваете?
— Нет, никого.
— А когда вы в последний раз связывались с ней?
— Мы почти каждую неделю писали друг другу письма.
— А она в своих письмах не выражала какой-нибудь тревоги, не писала, что ее что-то беспокоит?
— Нет.
— А не сообщала она вам о каком-нибудь своем знакомом, который мог бы?..
— Нет.
— Когда вы писали ей в последний раз?
— Где-то на прошлой неделе.
— А не могли бы вы припомнить точно дату письма?
— Наверное это было числа пятого или шестого. Но точно я не могу вам сказать.
— Это письмо вы отправили ей авиапочтой?
— Да.
— В таком случае она должна была получить его перед смертью.
— Да, я полагаю, что она его получила.
— Она обычно хранила ваши письма?
— Не знаю. А в чем дело?
— Мы не сумели обнаружить их в ее квартире.
— Ну, значит, она не хранила их.