— А кто сказал тебе, что ты живой? — спросила она, — Ты мертв. Я же показывала тебе газеты, разве не так? Ты сейчас мертв.
— А почему бы тебе и в самом деле не убить меня?
— Ты слишком ценен для этого.
— А как ты пришла к этому выводу?
— Ты знаешь, кто убил Тинку.
— В таком случае было бы разумнее убить меня.
— Нет, — она энергично потрясла головой. — Нет, детка. Нам нужно выяснить, каким образом ты узнал это.
— А какая разница?
— О, разница очень большая, — сказала она. — Нас очень беспокоит этот вопрос, на самом деле беспокоит. Он очень волнуется из-за этого. Он считает, что где-то им была допущена ошибка и, сам понимаешь, ему просто необходимо выяснить, в чем она состоит. Дело в том, что если ты смог это узнать, то есть вероятность того, что еще кто-то рано или поздно придет к тем же выводам, как-то докопается до этого. Если только ты сам не расскажешь нам, в чем тут дело. Понимаешь? И тогда он сможет принять меры к тому, чтобы никто об этом не догадался. Ни один живой человек. Никогда.
— Но мне нечего сказать вам.
— Тебе есть что рассказать нам, — сказала она, а потом улыбнулась. — И ты обязательно все нам расскажешь. Ты проголодался?
— Да.
— Ах, какая жалость, — сказала она.
— А кто это был в сгоревшем автомобиле?
— Лифтер из того дома. Месснер, — она снова улыбнулась. — Это была моя идея. Так мы убиваем одним выстрелом двух зайцев.
— Каким это образом?
— Видишь ли, я решила, что было бы неплохо избавиться от Месснера на тот случай, если это он вывел тебя на нас. Кроме того мне пришло в голову, что будет хорошо, если все будут считать тебя мертвым. Это даст нам какой-то запас времени на работу с тобой.
— Но если именно Месснер дал мне какие-то сведения, то зачем же вам теперь возиться со мной?
— Видишь ли, тут вообще возникает много вопросов, на которые мы не находим ответов, — сказала она. — А кофе отлично пахнет, правда?
— Да, — сказал Карелла.
— Тебе холодно?
— Нет.
— Если холодно, я могла бы принести одеяло.
— Нет, спасибо, мне и так хорошо.
— А то я подумала, что в такую дождливую погоду ты мог немного продрогнуть.
— Нет.
— А ты недурно выглядишь голым, — сказала она.
— Спасибо за комплимент.
— Я тебя накормлю, ты не беспокойся, — сказала она.
— Да, я знаю, что ты это сделаешь.
— Но сначала о тех вопросах, которые, как ты знаешь, так беспокоят его. Очень может быть, что он в конце концов распсихуется и пошлет к черту все это дело. Честное слово. Но мне хочется иметь тебя, а вообще-то, я не очень уверена, что смогу и дальше удерживать его. Разумеется, если ты будешь продолжать упорствовать. Честное слово.
— Месснер мне помог, — сказал Карелла. — Он описал мне его внешность.
— Значит, это хорошо, что мы его убили, правда?
— С вашей точки зрения — да.
— Вот и хорошо, но это все-таки не дает ответа на те вопросы, о которых я говорила.
— Какие вопросы?
— Ну, возьмем, к примеру, такой — откуда тебе стало известно его имя? Месснер ведь мог только описать тебе его внешность, но откуда тебе стала известна его фамилия? Или, например, адрес?
— Они были записаны в Тинкиной записной книжке. Там было и имя, и адрес.
— А описание его внешности там тоже было?
— Я не понимаю, о чем ты.
— Прекрасно ты все понимаешь, детка. Если в записной книжке Тинки не было описания его внешности, то как, скажи на милость, ты мог связать сделанное Месснером описание внешности с записью в книжке? — Карелла не отвечал. Девушка снова улыбнулась. — Я совершенно уверена в том, что описания внешности в ее книжке не могло быть, так ведь?
— Да, не было.
— Вот и хорошо, я рада, что ты наконец сказал правду. Дело в том, что эту ее записную книжку мы нашли в твоем кармане после того, как ты так бесцеремонно вломился сюда, и поэтому прекрасно знаем, что никаких описаний внешности в ней не было. Ты проголодался?
— Да. Я здорово проголодался, — сказал Карелла.
— Я покормлю тебя, не бойся, — снова сказала она. После некоторой паузы она спросила. — Так как же ты установил фамилию и адрес?
— Просто повезло. Я перепроверял все эти имена в ее книжке. Действовал по принципу исключения, вот и все.
— А это — уже новая ложь, — сказала она. — Как мне хотелось бы, чтобы ты говорил мне только правду. — Она взяла пистолет с подноса, свободной рукой подняла с пола поднос и скомандовала. — Отодвинься.