У птиц из семейства куриных перья такие же, как у болотных птиц.
У голубей… У голубиных перьев длинные узлы с вытянутыми отростками.
Перо, найденное в комнате, оказалось голубиным.
Единственная подушка в комнате была набита утиным пухом. Найденное перо к этой подушке отношения не имело. Его нашли в пятне крови, поэтому весьма вероятно, что его оставил именно убийца, а не кто-то из более ранних посетителей.
Если к одежде убийцы пристало голубиное перо, то не исключено, что он был голубятником.
Поэтому полицейским осталось только проверить всех голубятников в городе.
Такая задача под силу только птицам.
В пятницу 22 декабря универмаги были переполнены. Берту Клингу толпа даже нравилась, поскольку она позволяла ему быть поближе к Клер Таунсенд, а ни к какой другой девушке в мире он не хотел бы быть ближе, чем к Клер. С другой стороны, цель их визита — купить подарки для дяди Эда и тети Сары, которых Клинг никогда не видел, и чем скорее задача будет выполнена, тем лучше, после этого они с Клер смогут провести остаток дня вдвоем, несуматошно. У него, в конце концов, выходной, и в такой день ему не хотелось болтаться по магазинам даже с Клер.
Во всей толпе, казалось Клингу, нет более красивой пары, чем они с Клер. В Клер была бездна энергии, столько энергии он раньше видел только у спортивных инструкторов. Но у тех были могучие торсы и большие бицепсы. Клер ничем не походила на спортивного инструктора, разве что неуемной энергией.
По мнению Клинга, Клер была самой красивой женщиной в мире. Во всяком случае, самой красивой из тех, кого он встречал. Она была брюнеткой. Но брюнетки бывают разные. Клер была настоящей брюнеткой, совершенно черноволосой. Кроме того, надо сказать о светло-карих глазах и черных бровях дугой, светлой коже испанской дворянки и высоких скулах индианки, прямом носе и пухлых губах. Она была самой красивой женщиной в мире. Или не была, впрочем, это не важно, достаточно того, что так думал Клинг.
Еще он думал, что у нее внутри есть мотор.
И его удивляло, что этот мотор не уставал, а все работал и работал, покупая подарки для кузена Перси и бабушки Элоизы. Себя он ощущал мелким суденышком, идущим в фарватере большого парусного корабля.
— Жаль, что ты не видел мой подарок тебе, — сказала она.
— А что за подарок? — спросил он.
— Золотая кобура для твоего ненормального оружия.
— Для револьвера?
— И кусок мыла для твоих грязных мыслей.
— Спорим, что я могу за десять минут выполнить нормативы для детектива второго класса на одних магазинных воришках, — сказал он.
— Только не лови молодых блондинок.
— Клер…
— Посмотри, какие перчатки! Всего два доллара девяносто восемь центов, они прекрасно подойдут…
— Кузине Антуанетте из Каламазу. Клер…
— Только после того, как я куплю эти перчатки.
— А откуда ты знаешь, что я собирался сказать?
— Ты хочешь покончить побыстрее с этой ерундой и выпить чего-нибудь, разве не так?
— Так.
— Я и сама этого хочу, — сказала Клер. А потом добавила: — Ты должен радоваться. Когда мы поженимся, всю эту ерунду придется покупать тебе.
Тема женитьбы всплыла впервые, и идущий в фарватере Клинг не сразу осознал случившееся. Пока до него дошло сказанное, Клер уже успела купить понравившиеся перчатки и теперь вела его на верхний этаж универмага. Там было полным-полно матрон со свертками.
— Здесь можно получить только сандвичи, — сказал Клинг. — Пошли, я провожу тебя в уютный бар.
Бар оказался не столько уютным, сколько задымленным.
Когда к ним подошел официант, Клинг заказал виски со льдом, а затем посмотрел вопросительно на Клер.
— Коньяк, — сказала она, и официант ушел.
— Ты действительно собираешься выйти за меня замуж? — спросил Клинг.
— Не надо, — попросила Клер. — Меня так переполняет радость от предстоящего Рождества, что твое предложение просто убьет меня.
— Но ты действительно любишь меня?
— Разве я когда-нибудь говорила такое?
— Нет.
— Тогда почему ты так спешишь?
— Потому, что уверен, что ты меня любишь.
— Уверенность — это прекрасно, однако…
— Любишь?
Клер неожиданно посерьезнела.
— Да, Берт. Люблю, дорогой. Очень сильно.
— Тогда… — У него отнялся язык. Он глупо ухмыльнулся и положил свою ладонь на ее руку.
— Я развратила тебя, — сказала она с улыбкой. — Теперь, когда я в твоей власти, ты станешь невыносимым.
— Нет, никогда.