На него смотрел зрачок пистолета.
— Не открывай пасть, гад, — сказал парень.
Карелла заморгал. Он не ожидал встретиться с оружием и проклинал собственную глупость, одновременно пытаясь найти выход из положения. В глазах парня не было заметно наркотического опьянения. Пожалуй, с ним можно договориться, он не будет глух к голосу разума. Но рука, державшая пистолет, была тверда, и вид у парня был вполне решительный.
— Послушай… — начал Карелла.
— Я сказал, заткни пасть. Пристрелю.
Парень говорил так просто, что смертельная угроза казалась несерьезной. Но во взгляде ничего несерьезного не было, а за его глазами Карелла следил внимательно. Ему и раньше приходилось стоять под дулом пистолета, и он был убежден, что прежде чем нажать на курок, человек телеграфирует об этом сужением зрачков.
— Убери руки от карманов, — приказал парень. — Где она?
— Кто она?
— Пушка, которую нашел у тебя вчера твой приятель-полицейский. По-прежнему в кобуре?
— Откуда ты знаешь, что я из полиции? — спросил Карелла.
— Кобура. Никто из парней, которые ходят с пушкой, в кобуре ее не носит. Достань-ка мне ее.
Рука Кареллы дернулась.
— Нет, — сказал парень. — Скажи мне, где она. Сам достану.
— Зачем тебе лишние неприятности, парень? Ты можешь отделаться наказанием за мелкое нарушение.
— Да ну?
— Точно. Убери пистолет, а я забуду, что видел его.
— Вот как? Ты что, боишься?
— Чего мне бояться? — спросил Карелла, не отрывая взгляда от глаз парня. — Ты не такой дурак, чтобы пристрелить меня здесь, в парке.
— Думаешь, нет? А ты знаешь, сколько в этом парке пристреливают каждый день?
— Сколько? — спросил Карелла, лихорадочно соображая, как бы ему отвлечь внимание парня хотя бы на миг и выхватить револьвер из кармана.
— Много. Зачем ты следил за мной, гад?
— Ты мне не поверишь…
— Тогда не трать время. Расскажи лучше всю правду сразу.
— Мне нужен твой приятель.
— Какой приятель? У меня их много.
— Тот, с которым ты встречался у кобры.
— А почему именно он?
— У меня есть к нему несколько вопросов.
— Каких?
— Это мое дело.
— Где твоя пушка, гад? Сначала займемся этим.
Карелла колебался. Он заметил, как еле заметно сузились зрачки парня.
— В правом кармане, — сказал он быстро.
— Повернись, — велел парень.
Карелла повернулся.
— Подними руки. Не вздумай дурить, гад. Ты чувствуешь? Это дуло моей пушки. Только дернешься или еще что замечу, я тебе тут же позвоночник прострелю. Я не побоюсь нажать на курок, лучше не проверяй. Дошло?
— Дошло, — сказал Карелла.
Он почувствовал, как рука парня скользнула в его карман. И тут же приятная тяжесть револьвера исчезла.
— Хорошо, — сказал парень, — теперь снова повернись. Карелла повернулся лицом к нему. Он до последнего момента не верил, что положение его серьезное. Ему уже приходилось выпутываться из таких ситуаций, и он был уверен, что либо договорится с парнем, либо как-то сумеет выхватить револьвер из кармана. Но револьвера в кармане больше не было, взгляд парня оставался ясным и решительным, и у Кареллы возникло чувство, что он смотрит в глаза своей смерти.
— Это же глупо, — услышал он собственный голос, звучавший пусто и неискренне. — Ты меня застрелишь ни за что. Я же сказал, что не ты мне нужен.
— Тогда зачем ты мне вчера задавал все эти вопросы? Ты думал, что очень хитрый, да? Что все выведал у меня о встрече? А я сам у тебя все выведал. Это не так-то просто, когда не знаешь, кто должен прийти на встречу. Совсем не просто. Я сделал вид, что попался на крючок, но сам-то я сразу тебя раскусил. А тот полицейский только подтвердил мои подозрения. Когда он выудил у тебя пушку, я сразу понял, откуда ты. До тех пор я только нюхом чуял.
— И все равно мне нужен не ты, — сказал Карелла. Они стояли на камне в тени громадного валуна. Карелла прикинул, сумеет ли он неожиданно броситься на парня, сбить его с ног и отнять оружие. Шансы казались ничтожными.
— Не за мной? Не пудри мне мозги, гад. Я и почище тебя встречал. Думаешь обвести меня вокруг пальца? Думаешь заманить меня в свой маленький уютный участок и бить до тех пор, пока я не признаюсь, что изнасиловал собственную мать? Ошибаешься, гад.