— Так вот почему за мной еле… — Коллинз осекся.
— Что?
— Ничего. Если ваш Хемингуэй и купил героин, то не у меня.
— А он говорит, что у тебя.
— Я даже не знаю, как выглядит одна шестнадцатая унции героина.
— Ты знал, что Эрнандес — наркоман?
— Да.
— Ты когда-нибудь с ним кололся?
— Нет.
— А видел, как он колется?
— Нет.
— Тогда откуда ты знаешь, что он наркоман?
— Говорят.
— Видел его с другими наркоманами?
— Конечно.
— С кем?
— Их имен я не знаю.
— Ты видел его когда-нибудь с наркоманом, которого зовут Ларри Бернс? — спросил Бернс.
Коллинз заморгал.
— Я сказал — Ларри Бернс, — повторил Бернс.
— Никогда не слышал о таком, — сказал Коллинз.
— Подумай хорошенько. Это мой сын.
— Не шутите? Я и не знал, что сыновья полицейских балуются наркотиками.
— Ты видел моего сына вечером семнадцатого декабря?
— Я вашего сына в глаза не видел.
— А утром восемнадцатого?
— Сказал, что не видел. Ни утром, ни вечером.
— Они были знакомы с Эрнандесом.
— Многие были с ним знакомы. Эрнандес был толкачом, вы что, не знаете? — Коллинз помолчал. — Он сбывал наркотики даже на занятиях «Молодых моряков».
— Мы знаем. А ты откуда знаешь?
— Видел пару раз, как он продавал.
— Кому?
— Не помню. Послушайте, может, вы думаете, что я вожу знакомство со всеми наркоманами в округе? Сам я никогда этим зельем не увлекался.
— Ты увлекался им, Коллинз, двадцатого декабря. Два дня спустя после того, как мы нашли Эрнандеса мертвым. Этот Хемингуэй был одним из клиентов Эрнандеса.
— Да? А может, он купил себе дозу у призрака Эрнандеса?
— Он купил ее у тебя.
— Пупок у вас развяжется, прежде чем докажете.
— Может, и не развяжется. Один из наших людей ходил за тобой несколько дней.
— Так и ходил?
— Да.
— Тогда почему он не сцапал меня? Послушайте, разве у меня были наркотики, когда вы меня взяли? За что меня арестовали? Я требую адвоката.
— Ты задержан по подозрению в убийстве, — сказал Бернс.
— Ты хочешь сказать… — И Коллинз снова осекся.
— Что, Коллинз?
— Ничего. Эрнандес повесился. Попробуйте доказать, что это я его повесил.
— Эрнандес умер от передозировки наркотика.
— Да? Значит, сам виноват.
— Кто завязал ему веревку вокруг шеи, Коллинз?
— Может, ваш сын, лейтенант. А?
— Здесь никто не обращался ко мне по званию, Коллинз. Откуда ты знаешь, что я лейтенант?
— Догадался. Вы держитесь как хозяин, вот я и сообразил, кто здесь босс. Ну, как?
— Ларри говорит, что знает тебя, — солгал Бернс.
— Кто такой Ларри?
— Мой сын.
— Да? Меня многие знают. Я человек популярный.
— Почему? Потому что наркотики продаешь?
— Единственная вещь, которую я продал за всю свою жизнь, — это детская коляска моей сестры. Перестаньте. Тут вам много не нарыть.
— Попробуем зайти с другой стороны, Коллинз. Попробуем карты.
— Что? Хотите сыграть?
— А ты играешь в карты?
— Конечно.
— Ты когда-нибудь играл с парнем, которого зовут Бэтман Ди Лука?
— Конечно.
— Кто еще играл тогда с вами?
— Когда?
— В тот вечер, когда вы играли.
— Я много раз играл с Бэтманом. Он очень плохо играет и всегда проигрывает.
— Что значит оболтус, Коллинз?
— А?
— Оболтус.
Коллинз снова заморгал.
— Молодой бездельник.
— Повтори это слово.
— Оболтус. Эй, это что, школьный урок?
— Когда ты узнал, что значит слово оболтус?
— Всегда знал.
— Тебе сказали в тот вечер, когда вы играли в карты, так?
— Нет. Я всегда знал.
— О каком вечере идет речь, Коллинз?
— А?
— Ты сказал, что знал значение слова оболтус еще до того вечера, когда вы играли в карты. О каком вечере идет речь?
— Наверно… наверно, о том, когда мы в последний раз играли в карты.
— И когда это было?
— Недели две назад.
— И кто играл?
— Я, Бэтман и еще один парень.
— Кто был тот третий парень?
— Не помню.
— Бэтман говорит, что это ты его привел.
— Я? Нет, это Бэтман. Он был другом Бэтмана.
— Не был, и сейчас он ему не друг. Почему ты защищаешь его, Коллинз?
— Я никого не защищаю. Я даже не знаю, кто был тот парень. Послушайте, я не могу понять, куда вы клоните. Вы что, думаете…
— Попридержи язык!