— У меня есть право…
— Что случилось в тот вечер, когда вы играли в карты?
— Ничего.
— Кто первый упомянул слово оболтус?
— Я не помню, чтобы кто-нибудь вообще его употреблял.
— Тогда почему ты произнес его с ошибкой?
— Я не произносил его с ошибкой.
— Ты его правильно произносил?
— Конечно.
— Как ты его произносил?
— Оболтус.
— Когда?
— В тот вечер… — Коллинз остановился. — Я всегда его так произносил.
— Ты сказал, что в тот вечер это слово не произносилось.
— Я сказал, что не слышал его. Может, кто-нибудь его и употребил. Откуда я знаю?
— Если его никто не употреблял, то как ты получил прозвище Болто?
— Болто? Кого зовут Болто? Все зовут меня Дикки.
— Кроме тех трех ребят, которые приходили к тебе за наркотиком.
— Вот как? Тогда все понятно. Вы схватили не того, кого ищете. Вы ищете Болто. А меня зовут Дикки. Дикки Коллинз. Здесь-то вы и допустили промашку.
— Ладно, хватит, — резко сказал Хэвиленд.
— Но я…
— Мы знаем, как вы играли в карты. Знаем, как ты сглупил, как хохотали над тобой остальные и как тебя звали Болто весь оставшийся вечер. Бэтман рассказал нам об этом и подтвердил под присягой. Остальное мы, парень, так себе представляем. Ты воспользовался прозвищем Болто, когда стал толкачом и взял себе клиентов Эрнандеса, потому что не хотел, чтобы тебя знали под настоящим именем. Эти ребята искали Болто и нашли его, один из них купил у тебя шестнадцатую, он тоже подтвердит это под присягой. А как насчет остального?
— Чего остального?
— Как насчет стрельбы в полицейского?
— Что?
— Как насчет веревки вокруг шеи Эрнандеса?
— Что?
— Как насчет зарезанной Марии?
— Слушайте, слушайте, я не…
— Как насчет старухи, которую сбросили в вентиляционную шахту?
— Я? Боже, я никого не…
— Кого ты да?
— Никого! Вы что?
— Ты стрелял в полицейского, Болто!
— Нет.
— Мы знаем, что стрелял. Он сам сказал.
— Он ничего вам не сказал.
— Кто?
— Полицейский, о котором вы говорите. Он не мог вам ничего такого сказать, потому что я не имею к этому никакого отношения.
— Ты ко всему этому имеешь отношение, Болто.
— Хватит называть меня Болто. Меня зовут Дикки.
— Ладно, Дикки. Зачем ты убил Эрнандеса? Чтобы получить его паршивое дело?
— Будет чушь городить!
— Тогда почему? — заорал Бернс. — Чтобы втянуть в это моего сына? Как отпечатки пальцев Ларри оказались на том шприце?
— Откуда я знаю? На каком шприце?
— На шприце, найденном рядом с Эрнандесом.
— Я даже не знал, что там нашли шприц.
— Нашли. Как ты подвесил Эрнандеса?
— Я его не подвешивал.
— Ты хотел подстроить улики против моего сына?
— Отстаньте от меня с вашим сыном. Чтоб он сдох, не знаю я никакого сына.
— Что за человек звонит мне, Болто?
— Спросите у своей секретарши.
— Если ты, вонючий сопляк…
— Я не знаю, о ком вы говорите.
— Кто-то позвонил мне и рассказал о моем сыне и о том шприце. Этот кто-то что-то задумал. Это тот самый парень, с которым ты играл в карты?
— Я не знаю того человека.
— Это он звонил мне?
— Не знаю, кто звонил.
— Тот самый, кто помог тебе убить Эрнандеса?
— Я никого не убивал.
— Ни Марию, ни старуху?
— Я никого не убивал.
— Ты убил полицейского, — выпалил Уиллис.
— Он умер? — спросил Коллинз.
— Это ты расскажи нам, парень.
— Вы сказали мне, что кто-то стрелял в детектива, но что он умер, не говорили.
— Нет, не говорили.
— Ну, так как же я мог узнать о смерти этого проклятого детектива? Вы сказали, что в него стреляли, а не то, что его убили.
— Мы не говорили тебе и того, что он детектив, — сказал Берн.
— Что?
— Мы говорили о полицейском. Почему ты думаешь, что он именно детектив?
— Я не знаю, так показалось.
— Его зовут Стив Карелла, — сказал Уиллис. — Ты стрелял в него в пятницу, Коллинз, и он до сих пор между жизнью и смертью. Он сказал нам, что это ты стрелял в него. Почему бы тебе не рассказать всего остального, чтобы облегчить свою участь?
— Мне нечего рассказывать. Я чист. Если ваш полицейский умрет, никаких улик против меня у вас не будет. У меня нет пистолета, наркотиков вы тоже не нашли. Так что ничего вы мне не сделаете.
— Сделаем, парень, — сказал Хэвиленд. — Сейчас я из тебя все дерьмо выбью.
— Валяй. Посмотрим, что из этого выйдет. Я ни в чем не замешан. Ваш полицейский с ума сошел. Я не стрелял в него и никакого отношения к Эрнандесу не имею. А дружба с молодыми моряками — это вроде бы не уголовное преступление?