— Нет, — сказал Уиллис, — а вот убийство, которое мы докажем, поскольку обнаружили на месте преступления следы твоей обуви, — это совсем другое дело.
— Какие следы?
— Которые мы нашли рядом с телом Кареллы, — солгал Уиллис. — Мы сравним их со всей обувью, которую найдем у тебя. Если они совпадут, то…
— Но мы стояли на камне! — закричал Коллинз.
Вот оно.
Он заморгал, понимая, что пути назад уже нет.
— Ладно, — сказал он, — я стрелял в него. Но только потому, что он пытался арестовать меня. А во всем остальном я никак не замешан. Не имею никакого отношения к убийству Эрнандеса и его сестры. А старухи я вообще никогда не видел.
— Кто убил их?
Коллинз немного помолчал.
— Дуглас Пэтт, — наконец вымолвил он. Уиллис уже потянулся к своему плащу.
— Нет, — сказал Бернс, — оставь его мне. Где он живет, Коллинз?
Глава 16
На крыше было очень холодно, пожалуй, холоднее, чем где бы то ни было в городе. Ветер свистел между труб и пробирал до мозга костей. С крыши был виден почти весь город со всеми его "огнями и мелкими тайнами.
Он постоял минуту, глядя поверх крыши и пытаясь понять, почему все пошло прахом. План казался таким хорошим, а вот на тебе — провалился. «Слишком много людей», — подумал он. Когда людей слишком много, дело не ладится.
Он вздохнул и повернулся спиной к колючему ветру, проникавшему сквозь все швы одежды и все оконные щели. Он чувствовал себя очень усталым и одиноким. С таким прекрасным планом можно было рассчитывать на лучшее. Понурившись, он поплелся к голубятне. Вынул ключ из кармана, отпер замок, повесил его снова на скобу. Голуби встрепенулись, захлопали крыльями, но вскоре успокоились.
Трубастую голубку он увидел сразу.
Она лежала на полу голубятни, и он тотчас же понял — умерла.
Он осторожно нагнулся, поднял птицу на вытянутых руках и посмотрел так, словно взгляд его мог возвратить ее к жизни.
Неожиданно все опротивело. Это и должно было закончиться жестокой, нелепой смертью его трубастой голубки.
Он продолжал держать ее на вытянутых руках. Руки теперь дрожали, и он не мог унять дрожь. Он вышел из голубятни с птицей в руках. Подошел к краю крыши и сел, опираясь спиной о трубу. Осторожно положил голубку возле ног, а затем, словно не зная, чем занять руки, поднял обломок кирпича и стал вертеть его в руках. Этим он и занимался, когда на крыше появился другой мужчина.
Мужчина огляделся и прямиком направился к сидящему человеку.
— Дуглас Пэтт? — спросил мужчина.
— Что вам угодно? — ответил сидящий. Он посмотрел в глаза подошедшему. Суровые глаза.
Мужчина стоял, чуть подавшись вперед против ветра и держа руки в карманах плаща.
— Я лейтенант Бернс, — сказал мужчина.
Они молча смотрели друг на друга. Пэтт даже не пытался встать. Он по-прежнему медленно вертел в руках обломок кирпича. Мертвая птица лежала у ног.
— Как ты добрался до меня? — спросил он наконец.
— Дикки Коллинз, — объяснил Бернс.
— М-м-м, — сказал Пэтт. Ему уже было все равно. — Я так и думал, что он сломается, если вы доберетесь до него.
Пэтт покачал головой.
— Слишком много людей, — сказал он и бросил взгляд на птицу. Рука его крепче сжала кирпич.
— Чего ты хотел добиться, Пэтт?
— Я? — переспросил Пэтт и начал подниматься. Бернс двигался быстро, и к тому времени, как Пэтт встал на колени, на него уже смотрело дуло револьвера. Но Пэтт вроде бы и не замечал оружия. Он не отрывал взгляда от лежащей перед ним птицы.
— Я? Чего я хотел добиться? Хорошей жизни, лейтенант.
— Каким образом?
— Этот мальчишка, Болто… Ты ведь уже знаешь о Болто? Какая глупость! Странно это… но этот сопляк Болто пришел ко мне и говорит: «Как тебе нравится? Аннабелль говорит, что у него есть приятель-наркоман, отец которого командует детективами восемьдесят седьмого участка». Вот что рассказал мне Болто, лейтенант.
Бернс внимательно следил за ним. Пэтт медленно поднял кирпич и так же медленно, почти нежно, опустил его на тельце мертвой птицы. Он поднимал и опускал кирпич снова и снова. Кирпич покрылся кровью и перьями. Казалось, что Пэтт не осознает, что делает.
— Я вот что решил, лейтенант. Я решил, что заманю твоего сына в ловушку, достаточно серьезную, а потом приду к тебе, лейтенант, и выложу карты на стол: «Вот какие дела, лейтенант. Если ты не станешь мне помогать, о твоем сыне напишут все газеты». А поскольку сына твоего будут обвинять в убийстве, то никуда ты не денешься. Будешь помогать как миленький.