А если учесть все вычеты, которые производятся два раза в месяц в получку, так остается и того меньше. Четыре доллара автоматически отчисляются на случай госпитализации, еще полтора доллара идут в счет платы за спальное место в участке. Из этих денег выплачивают пособие полицейским вдовам, которые присматривают за десятком коек — ими пользуются в экстренных случаях, когда одновременно работают две смены, а иной раз кое-кто не прочь вздремнуть и в обычное время. Еще одну брешь в зарплате проделывает федеральный подоходный налог. Не остается в стороне и Добровольная ассоциация полицейских, нечто вроде профсоюза для блюстителей порядка. Большинство полицейских, как правило, подписываются на свой печатный орган «Хай-стрит джорнал», значит, опять плати. Если тебя наградили, будь добр выделить сумму в пользу полицейского Почетного Легиона. Если ты человек верующий, изволь жертвовать бесчисленным обществам и благотворительным организациям, которые ежегодно наносят визиты в участок. В результате такого дележа слуге закона остается чистыми 260 долларов в месяц.
Тут уж как ни крути, а больше шестидесяти пяти монет в неделю не выходит.
И если некоторые полицейские берут взятки, — а некоторые берут, — это, возможно, потому, что они немного голодны.
Полиция — маленькая армия, тут, как и у военных, принято выполнять приказ, пусть даже на первый взгляд нелепый. Когда утром 24 июля патрульные машины и постовые восемьдесят седьмого участка получили приказ, он им показался странноватым. Одни пожали плечами. Другие выругались. Третьи просто кивнули. Но все подчинились.
Приказано было разыскать мальчика лет десяти, светловолосого, в джинсах и футболке в красную полоску.
Проще, кажется, не бывает.
В 9.15 из лаборатории прислали фотокопию письма. Бернс созвал у себя в кабинете совещание. Он положил письмо на середину стола и вместе с тремя другими детективами принялся внимательно изучать его.
— Что вы об этом думаете, Стив? — начал Бернс. Он спросил первым Стива Кареллу по многим причинам. Прежде всего потому, что считал Кареллу лучшим в своем отделе. Безусловно, Хейз тоже начинает показывать себя, хотя после перевода с другого участка у него поначалу что-то не ладилось. Но все равно Хейзу, считал Бернс, еще далеко до Кареллы. Во-первых, независимо от того, что Карелла хорошо знал свое дело и слыл грозой правонарушителей, Бернс питал к нему личную симпатию. Он всегда помнил, что Карелла рисковал жизнью и даже едва не погиб, разбирая дело, в котором был замешан его, Бернса, сын. И теперь для него Карелла стал почти вторым сыном. А потому, подобно всякому отцу, ведущему с сыном одно дело, ему прежде всего захотелось услышать мнение Кареллы.
— У меня своя теория насчет людей, которые пишут такие письма, — сказал Карелла. Он взял письмо и посмотрел его на свет. Это был высокий, обманчиво хрупкий мужчина, во внешности которого не было и намека на мощь, но чувствовалась сила. Слегка раскосые глаза и чисто выбритые щеки подчеркивали широту скул и придавали лицу что-то восточное.
— Выкладывайте, Стив, — сказал Бернс.
Карелла постучал пальцем по фотокопии.
— Прежде всего я задаюсь вопросом: зачем? Если ваш шутник замышляет убийство, он не может не знать, что за это положено по закону. Чтобы избежать кары, убивать надо тихо и незаметно, — это ясно. Но нет. Он посылает нам письмо. Зачем он посылает нам письмо?
— Ему так интересней, — сказал Хейз, который внимательно слушал Кареллу. — Перед ним встает двойная задача: расправиться с жертвой и остаться безнаказанным, несмотря на поднятую им самим тревогу.
— Это один вариант, — продолжал Карелла, а Бернс с удовольствием наблюдал, как два детектива удачно дополняют друг друга. — Но есть и другой. Он хочет, чтобы его поймали.
— Как тот мальчишка Хейренс несколько лет назад в Чикаго? — спросил Хейз.
— Точно. Помада на зеркале. Поймайте меня, прежде чем я снова убью. — Карелла опять постучал пальцем по письму. — Возможно, он тоже хочет, чтобы его поймали. Возможно, он боится этого убийства как огня и хочет, чтобы мы поймали его, прежде чем ему придется убить. А вы как думаете, Пит?
Бернс пожал плечами.
— Это все домыслы. Так или иначе, мы все равно должны его поймать.
— Знаю, знаю, — сказал Карелла. — Но если он хочет быть пойманным, то это письмо приобретает особый смысл. Вы понимаете?
— Нет.
Детектив Мейер кивнул.
— Я понимаю тебя, Стив. Он не просто предупреждает нас. Он дает нам зацепку.
— Вот именно, — подтвердил Карелла. — Если он хочет, чтобы мы остановили, поймали его, письмо должно нам в этом помочь. Оно укажет нам, кого должны убить и где.