— М-м, — промычал хозяин.
— Вы его узнаете?
— Вообще-то мы продаем много полевых биноклей. Когда они у нас есть.
— А этот продавали?
— Вряд ли. «Питера-Вондигера» у меня не было с января. У вас с восьмикратным увеличением, а у меня был с шестикратным. И стекла ваши лучше.
— Значит, вы этот бинокль не продавали?
— Нет, не продавал. Он краденый?
— Таких сведений у нас нет.
— Извините, ничем не могу помочь.
— Ничего, — кивнул Карелла. — Спасибо.
Они снова вышли на пылающий тротуар.
— Сколько еще наших брошено на поиски? — поинтересовался Мейер.
— Пит попросил выделить по два человека от каждого участка. Может, они на что-нибудь наткнутся.
— Я уже устал. Как думаешь, это чертово письмо — липа?
— Не знаю. Даже если и липа, этого мерзавца надо засадить под замок.
— Это точно, — воодушевился Мейер, проявив необычный для такой жары энтузиазм.
— Может, что-то дадут отпечатки пальцев, — предположил Карелла.
— Может, — согласился Мейер. — А может, пойдет дождь.
— Может.
Они вошли в следующую лавку. За прилавком стояли двое. Завидев Мейера и Кареллу, они расплылись в улыбке.
— Добрый день, — произнес один, улыбаясь.
— Чудесная погода, — произнес второй, улыбаясь.
— Джейсон Блум, — представился первый.
— Джейкоб Блум, — эхом отозвался второй.
— Здравствуйте, — ответил Карелла. — Мы детективы Мейер и Карелла из восемьдесят седьмого участка.
— Рады познакомиться, джентльмены, — поклонился Джейсон.
— Добро пожаловать к нам, — пригласил Джейкоб.
— Мы ищем владельца этого бинокля, — Карелла положил бинокль на прилавок. — Узнаете его?
— "Питер-Вондигер", — объявил Джейсон.
— Прекрасный бинокль, — похвалил Джейкоб.
— Исключительный.
— Великолепный.
Карелла безжалостно прервал эту хвалебную песнь.
— Вы его узнаете?
— "Питер-Вондигер", — протянул Джейсон. — Уж не тот ли…
— Именно, — подтвердил Джейкоб.
— Тот человек с…
И братья одновременно захохотали. Карелла и Мейер выжидающе смотрели на них, но не было никаких признаков, что смех идет на убыль. Наоборот, он стремился к апогею, к истерии, достигал высот ураганного веселья и безудержной радости. Детективы ждали. Наконец смех утих.
— Ох, боже мой, — еле вымолвил Джейсон.
— Они еще спрашивают, помним ли мы этот бинокль, — отозвался Джейкоб.
— Помним ли мы?
— Ох, боже мой, — квакнул Джейкоб.
— Так помните вы или нет? — спросил Карелла. Ему было нестерпимо жарко.
Джейсон мгновенно посерьезнел.
— Это тот самый бинокль, Джейкоб? — спросил он.
— Разумеется, — ответил Джейкоб.
— А ты уверен?
— Помнишь царапину сбоку? Так вот она, эта царапина. Помнишь, он еще на нее обратил внимание? Мы из-за этой царапины скинули ему доллар с четвертью. А он-то всю дорогу… — и Джейкоб снова захохотал.
Мейер взглянул на Кареллу. Карелла взглянул на Мейера. Надо полагать, температура воздуха в лавке оказалась для братьев чересчур высокой.
Карелла покашлял. Смех снова затих.
— Вы этот бинокль кому-то продали? — спросил Карелла.
— Да, — сказал Джейсон.
— Безусловно, — подтвердил Джейкоб.
— Кому?
— Человеку с леденцом! — выкрикнул Джейсон и тут же задохнулся в новом приступе истерического смеха.
— Человеку с леденцом! — в унисон повторил Джейкоб, не в состоянии сдержать рвущийся из горла смех.
— У этого человека был леденец? — спросил Карелла, сохраняя на лице каменное выражение.
— Да, да! Ох, боже мой!
— Он сосал его все время, пока мы препирались насчет… насчет…
— Бинокля, — докончил за него Джейсон. — Ох, боже мой! Ох, господи, боже мой! Сколько мы еще смеялись, когда он вышел от нас! Ты помнишь, Джейкоб?
— Еще бы, разве можно такое забыть? Красный леденец! А с каким наслаждением он его сосал! Да ни один ребенок в мире так не наслаждался леденцом! Это было прекрасно! Прекрасно!
— Великолепно! — просиял Джейсон.
— Фантастически…
— Как его звали? — спросил Карелла.
— Кого? — спросил Джейсон, пытаясь успокоиться.
— Человека с леденцом.
— А-а, его, как его звали, Джейкоб?
— Не знаю, Джейсон.
Карелла взглянул на Мейера. Мейер взглянул на Кареллу.
— А счет разве у нас не остался, Джейкоб?
— Разумеется, Джейсон.
— Когда он был у нас?
— Думаю, недели две назад.
— В пятницу?
— Нет, в субботу. Или… нет, все-таки в пятницу.