Она безумно любила этого человека, испытывала к нему страстное влечение, каждой клеточкой своего тела жаждала предаться ему, неистово желала его любви. Но вспомни о своих страданиях, сказал ей трезвый голос разума. Представь ожидающие тебя месяцы и годы тоски и одиночества. Этот парень однажды едва не погубил тебя, и если ты настолько глупа, что позволишь ему второй раз разбить твое сердце, то пеняй на себя. Ты больше никогда не сможешь сложить эти осколки своего чувства в единое целое и быть сама собой.
— Нет! — Лицо Синтии исказилось от неподдельного страха, и она попыталась оттолкнуть Рика. — Не надо, я не хочу…
— Не обманывай себя. — Он накрыл ей рот ладонью. — Ты хочешь этого.
Зрачки глаз Рика расширились, он смотрел куда-то мимо Синтии, словно не видя ее. Этот взгляд ужаснул девушку. Она с силой втянула в себя воздух, чтобы крикнуть, но его пальцы заглушили звук.
Он тяжело навалился на Синтию, вызвав в ней жуткие воспоминания о той минуте пятилетней давности, когда едва не свершилось насилие. В глазах Синтии застыла молчаливая мольба, они беспомощно раскрылись, как у пойманной дикой серны. Она перестала сопротивляться и замерла в оцепенении, внезапно лишившись последних сил. Это выражение ужаса в глазах спасло ее.
В следующее мгновение Рик вскочил на ноги и сказал, переводя дыхание:
— Ну, не падай в обморок, малышка. — Голос его прозвучал глухо, он явно пытался дать ей понять, кто в этой ситуации главный. — Я не собираюсь применять силу. В прошлый раз я не сделал этого, не стану и сейчас. — Синтия молча глядела на него. Рик продолжал: — Но ты все равно не продержишься долго, это я тебе обещаю. — Его тонкие губы искривились. — Ты же не дурочка, должна понимать, что чем скорее мы утолим наше взаимное влечение, тем скорее оно пройдет, и мы сможем исцелиться и все забыть.
От моря внезапно донесся раскат грома, похожий на рев хищника, от которого ускользнула жертва. Синтия вздрогнула.
— Грозы тоже не бойся, она за много миль от нас, — произнес он отрывисто. — Можешь оставаться здесь, если хочешь. Я возвращаюсь домой.
Он повернулся и пошел. Синтия поднялась и глядела, как его фигура быстро мелькает между деревьями. Грудь ей сдавила тупая ноющая боль. Через несколько секунд Рик исчез из виду, и девушка снова опустилась на мягкую траву, прижала к животу колени и съежилась. Она просидела так довольно долго, глядя прямо перед собой невидящими глазами.
Спустя какое-то время ее взгляд упал на красного муравья, который пытался вскарабкаться на лист папоротника недалеко от нее. Синтия подхватила его ладонью, всмотрелась в крошечное создание.
— Прости меня, — прошептала она и пустила муравья на землю, проследив, как он благополучно скрылся в траве.
Уже в сотый раз Синтия вскакивала с кресла и принималась ходить вдоль веранды взад и вперед, словно львица в клетке. Этим вечером ее охватило непонятное беспокойство, не позволяющее ей сидеть на месте больше пяти минут.
Это ощущение странным образом противоречило густой неподвижной атмосфере, тяжело нависшей над островом. В ней было нечто угрожающее, как и в отдаленных раскатах грома, вестниках грозы, которая весь день кружила вокруг острова, подбираясь ближе и ближе.
Синтия прошла на кухню, налила себе молока и, выйдя в гостиную, снова увидела светлую полоску под дверью кабинета.
Когда она вернулась с озера, Рик уже работал и, по-видимому, собирался оставаться в своем кабинете до ночи.
Синтия приуныла. Ей следовало бы радоваться, что он закрылся от нее, но вместо этого она обнаружила, что страстно желает быть с ним рядом, просто молча наблюдать, как он работает.
Выйдя на веранду, она задержалась у окна кабинета и заглянула внутрь, в щель неплотно закрытых жалюзи.
Рик сидел за столом напротив окна. При резком свете настольной лампы его лицо казалось напряженным, с отчетливыми, глубоко прорезанными морщинками. Пальцем одной руки он нажимал кнопки на компьютере, а другой писал на листке бумаги цифры. Через несколько минут он оторвался от своего занятия и устало потер рукой лоб. Этот обычный жест едва не заставил Синтию кинуться к нему, обнять, прижать его голову к своей груди. Сердце сжалось от тоски, она зажмурилась, покачнулась, пережидая, когда пройдет приступ, потом медленно отошла.