-Замолкни псина!
Кэтрин и я были снова не в теме. Блондинка подсела ко мне и начала шептать на ухо.
«Чего она его так называет?!»- Спросила она.
«Понятия не имею. С того момента она всегда его так называет!»- Прошептала я.
-Хватит шептаться! Он понимает, почему я его так называю!
-То-то же! Молчи в тряпочку при мне! И вообще не воняй мне тут! Я не люблю собак!
Эрик собрал свою компанию и быстро-быстро дал дёру.
-А тебе Макс разве не сказал. Хотя когда бы он успел.
-Ага…
-Кэтрин ты веришь в сверхъестественных существ? – Спросила Мирослава, переведя взгляд на милую блондинку.
Кэт удивилась, и хотела засмеяться, но нрав Славы не дал ей этого сделать.
-Я не шучу. Эрик оборотень, самый настоящий. При полной луне он превращается в огромного волка, в эту ночь стая таких псов устраивают охоту на прочую нечисть. Например, за мной.
Кэтрин выпучила глаза и открыла рот.
Я сидела, молча, «Ага, вот, откуда у него такие хищные глаза… Волчонок значит.»
-Аэа... Я если честно не верю тебе. Ну, раз на тебя охотятся оборотни, то кто тогда же ты?
-Я – вампир,- Слава, моргнув, показала свои настоящие лиловые глаза.
Кэтрин испугалась.
Кэтрин выдохнула.
-Ам…да…уж…
Я прикрыла лицо руками, отвечать, кто я не хочу.
-Рит…. Ну кто ты за монстр?!
-Спасибо подруга. И вообще я не монстр!
Мы отсидели весь урок в холле. Потом провели остальные уроки со скукой и отвращением.
Кай пригласил меня в бар, после уроков.
Когда я вернулась домой. Покормила маленького зверька и, переодевшись, поцеловала маму и убежала.
На этот раз Кай был со Славой. Они ждали меня. Как только я подошла к друзьям Кай отел меня поцеловать, но я увернулась.
В баре мы сидели за стойкой, Слава особо не пила. Кай так же не увлекался алкоголем, я пила только лимонад.
Слава ушла потому что у неё появились дела. Всё время в баре она ревновала, бесилась.
После бара мы пошли погулять. На улице снова пошёл снег. Крупные хлопья падали на землю и растворялись в ещё не высохших лужах. Погода в общем приятная.
-А?! Ах да… Я родная дочь Сайруса Фрау.
-Понятно.
-Кай… А Агата, твоя тётя. Пользовалось чёрной магией?
-Что?! Нет.
-А мой отец уверял в обратном.
-Я не знаю много об Агате. Но точно уверен, что тёмной магией она не пользовалась, да и откуда ты вообще знаешь об Агате?
-Мама показала мне совет пять кланов.
-Ясно…
Мы прогулялись, Кай снова вёл себя естественно и на прощание поцеловал меня.
Когда я вернулась домой, меня, словно окутала обида. Я разнервничалась и молча, убежала в свою комнату, даже не сняв верхнюю одежду. Заперев дверь, я упала на кровать и сжалась как котик, клубочком. Как-то сама этого, не понимая, сняла куртку. Я спокойно уснула.
За окном на карниз начал сыпаться белый как молоко- снег. Ветер бесшумно гонял снежинки на разные места. Деревья мирно спали под тёплым одеялом белого, пушистого, но мокрого пуха.
Вся жизнь замерла. Стало холодно и животные все попрятались, это нагоняло тоску.
Всё-таки я уснула всего лишь на пару минут. Меня терзали мои воспоминания о многих содеянных вещах. Я встала с мягкой, но такой холодной кровати. Я нагнулась, что бы поднять свои туфли, которые я не сняла в прихожей и заметила под кроватью листок.
Меня он привлёк. Я потянулась за ним. Отряхнув его от насевшей пыли, я пробежалась по строчкам глазами.
«Спасибо тебе Рита!!! Ты спасла меня от этой сумасшедшей, и сама же узнала о себе больше. Кармелиту увезли в реанимацию. Я унёс тебя с пустоши. Ты была вообще без сознания. Вся холодная, прямо как я! Я положил тебя в кровать и что бы родители ничего не заподозрили, позвонил Талеру и сначала всё разузнал. Твоих родителей нет дома. Когда тебе , станет лучше я тебя отблагодарю, по-человечески! (Ты только ничего пошлого не подумай). Когда я был «мёртв» я слышал всё, но не мог раздвинуть глаза или пошевелится, в душе было очень холодно и ужасно тоскливо и одиноко. Я слышал твои слова насчёт отличного друга и просто хорошего человека… Я живу уже 556 лет, и ты пока единственный человек, который увидел ко мне качества хорошего. За мной стоит столько убийств, что их тех, кого я убил, можно сделать кладбище размером с всю Америку. Мама и Слава, всегда , считали меня сыном который вечно придирается, к матери и делает что хочет, и братом который вечно запрещает делать то, что хочется.
Как тебе станет лучше, позвони… (С) Макс.»
Этот подчерк, идеальные ровные буквы. Столько чувств выложено на бумагу. Я как сейчас помню этот момент. На глазах появились слёзы. Я смяла лист бумаги и снова упала на кровать, но на этот раз не спать. Я уткнулась носом в подушку и разрыдалась.
Вот почему мне так больно… Я скучаю по нему, причём сильнее, чем по собственному брату. Не смогу быть с Каем, это очень отвратительно, врать себе самой. Боже Макс, прошу, вернись ко мне…Я не смогу долго врать себе и окружающим. Говорить, что всё нормально, это же просто отговорка, если бы, а самом деле всё было хорошо, я бы и думать о тебе забыла.… Хотя бы позвони мне… Я сойду с ума, если не услышу твой голос… Проклятое расстояние!
Слёзы не останавливались, хотелось стереть себе память, и думать только о том, что случится завтра. Забыть всё! Подушка уже прилично была мокрой, но остановиться я не могу. Сердце кровью обливается, в висках ужасная боль. А слёзы всё льются, как капли дождя, хотя уже ливня.
Я попыталась успокоиться и отвлечься. Вышла на балкон. Дул прохладный ветер, а перила балкона уже были засыпаны снегом. Я оперлась спиной о стеклянную дверь и выдохнула.
Но тут снова начали всплывать воспоминания. Я схватилась за голову и потом протерла лицо.
Сегодня снова пришлось пить успокоительное, наверное, я уже не смогу делать всё как раньше.
Я улеглась в кровать. Она казалось мне холодной или даже ледяной. Ко мне снова приполз Хома и мирно заурчал на груди.
«Та же мрачная комната. Тот же противный голос, от которого уже тошнит, отвратительное выражение лица. Да и вообще вся она меня уже бесит! Поганая не нормальная идиотка! Слов не понимает, начну её избивать.»- Раздумывал брюнет, качаясь на стуле возле стола с книгами. Он оглядывал сидящую неподалёку девушку. Её русые волосы идеально прилегали к плечам, ровное лицо смотрелось аристократично. Выражение глаз, от которого у парня уже рвотный рефлекс срабатывает, всегда глаза сияют, но в глубине полны злобы. Вся она полная противоположность той, о которой он думает ежесекундно. За это время Диметра уже так надоела, что хотелось ей кол в сердце загнать, причём так глубоко, как, только можно!