- Семнадцать, – быстро ответила я. Он почесал затылок и засмеялся. Его смех был такой приятный, более менее сдержанный, приправленный лёгкой хрипотой. – Что это вы?
- Хах, прости пожалуйста. Просто я предлагал тебе закурить, а ты оказывается несовершеннолетняя, – он снова почесал затылок и вдруг поднялся со скамейки и направился к дороге, к остановке подъезжала маршрутка. Мужчина повернулся по мне полубоком, улыбнулся и подмигнув, направился к машине. – Приятно было пообщаться!
- Мне тоже, – я улыбнулась и помахала ему. Я заметила в этих красивых зелёных глазах снова то странное удивление, которое изначально стояло в них при встрече. Странный какой-то парень, но чему я удивляюсь, собственно? Я живу в городе вампиров, оборотней, ведьм... вероятно тут бродят демоны, свесив ноги с крыши сидят ангелы и тут есть я – вообще чудо с красивым названием: «нейтрал». И что это значит вообще?
Когда пришёл автобус я сразу же устремилась в конец и присела на свободное сидение, заплатив за проезд кондуктору. Эта женщина что-то пробормотала по-русски и пошла вперёд, собирая деньги с пассажиров. Отдалённо я поняла, что она там произнесла, но вдаваться в эту фразу не стала. Я села к окну, прижалась к холодному стеклу щекой и смотрела на пробегающих людей, машины. Мне было до ужаса грустно, не знаю, почему накатила такая апатия, но мне вдруг начала нравится посеревшая погода и желтеющие деревья. К слову, никогда не любила осень. Самая унылая пора из всех существующих. Нужно было привести себя в порядок. Я достала из школьной сумки наушники и телефон. Пощёлкав аудиозаписи, я остановилась, к своему сожалению, на песне Placebo, да уж, самый лучший выбор в плохом настроении. Краткий курс по тому, как довести себя окончательно. Конечно же слушать грустные песни! Да и переключать почему-то совсем не хотелось. Медленно шевеля губами я пропела строчку из песни:
«All of my wrongs
No more wicked ways
Come back to haunt me, come what may*»
И только потом осознала, что эти строчки – прямо-таки крик души. «Вернись завлечь меня в свои сети и будь, что будет...» завертелось в голове, наталкивая на мою «драму» в, кхм, назову это отношениями. Подсознательно уверена в том, что всё так и будет. Он вернётся. Снова появится так же внезапно, как обычно это делает и самое страшное, что я не знаю, что из этого выйдет...
Автобус прибыл к Северному парку около которого и находился мой дом. Я вышла на единственной остановке и направилась к дому. На улице поднялся ветер, серые облака закрыли голубое небо и яркое солнце, что тонкими лучами пробивалось сквозь плотные облака. Ветер уносил первые опавшие листья, вздымая их в воздух высоко над деревьями, а потом нес дальше или резко отпускал. Асфальт был покрыт маленькими лужами после ночного дождя, в них отражались листья, кроны желтеющих лип, клёнов и осин. Но после каждого дуновения ветра лужи покрывались рябью, разбрызгиваясь по асфальту. Ненавижу осень. Мокрая, грустная, ветреная, временами ужасно холодная и к концу второго месяца серая и мёртвая.
Подойдя к дому я увидела знакомый Хаммер, который должен был уехать восвояси и больше тут не появляться, но видимо кому-то нравится по краю ходить. Мне даже стало его жалко, хотя скорее более жаль его жену и дочь, которые в любой момент могут остаться без мужа и отца.
Я зашла в дом, скинула обувь и прошла в гостиную. Первое, что я увидела, так это высокого мужчину лет сорока-сорока пяти с негустой щетиной, тёмно-русыми волосами, слегка блестящими на свету. Вокруг голубых глаз въелись морщинки, а над густой бровью был шрам от глубокого пореза некогда очень давно. Высокий мужчина, слегка худощавый на вид, в чёрной кожаной одежде – это Габриель Кросс, мой отец. Он широко мне улыбнулся и поймал, когда я налетела на него с разбегу. Я обняла папу руками и ногами и крепко поцеловала в шершавую щёку. Он ответил на мои объятия, сильно прижав меня к себе и покачав, словно маленькую.
- Как же я рада тебя видеть! – радостно вскрикнула я, спрыгивая с отца и смотря в его добрые глаза. Он поворошил мои волосы большой огрубевшей рукой и рассмеялся. В этот же момент я учуяла запах пороха с его рук, смешанный с кровью. Он приехал только с задания. Всегда ненавидела эту вонь, и больше всего ненавидела, когда этим несло от меня или родителей. В особенности разило от отца, практически постоянно. Мама редко выступала в роли убийцы, она была полезна в многих других областях, а вот папа... окровавленные, страшные рваные раны, кровавые следы на полу и залежи разнообразного оружия в гараже и подвале – это всё о нём.
- Мне кажется, ты подросла с нашей последней встречи! – любезно сказал он и отвлёкся на шаги. По лестнице спускалась молодая бледная девушка с короткой стрижкой. Её русые волосы были завязаны в маленький пучок. Карие глаза заблестели увидев меня, а розовые губы растянулись в широкой улыбке. Она была в такой же кожаной одежде, что и мой отец. У ГОЗГ была специальная форма для охотников, выглядела она пафосно, но выдавалась с целью, что бы вампиры сразу знали, что им так или иначе не унести ноги. Маскировка? Это не к охотникам. Девушка быстро сбежала с лестницы и накинулась на меня с объятиями, я ответила.
- Привет, Моника! – улыбаясь ей, сказала я и потягала её за щёки. Это и есть жена Яна. Ещё одна вампирша, которая была обращена самим Яном. Она сидела со мной, когда я была маленькой, а так же учила стрелять из пистолета и лука – отличные воспоминания из детства, м-да уж. Её-то я видела куда чаще, нежели её мужа и в отличии от Яна, Монику я любила и всегда была ей рада. Одна из немногих в гильдии, кто не казался мне сволочью.
- Господи! Рита! – восторгалась она, осматривая меня словно новое платье или вроде того, – как же ты выросла!
- Ты тоже, – я забавно сморщилась и засмеялась. На лестнице показался и Ян, который нёс на руках малышку двух-трёх лет. Она была фактически точная копия отца, только пухлощёкая и весьма крепенькая, как её мама. Моника была не хрупкой девчонкой, а широкоплечей боевой женщиной, способной собственного мужа на лопатки уложить. – Это – Мелисса?
- Да – это она, – заулыбалась русая женщина и взяла с рук мужа дочку. Она поцеловала её в пухлую щёку и потом почему-то осмотрела меня, а следом взглянула на Яна. – Вы что-то не поделили?
– Не бери в голову, – кинул Ян, строго глянув на меня, а я в этот момент завернула голову от полнейшего нежелания с ним разговаривать. Блондин покинул дом и с улицы я услышала хлопок двери машины.
- Что это такое, простите? – возмутилась Моника и нахмурила густые брови. Я развела руками и закатила глаза, всем своим видом показывая, что не хочу вдаваться в подробности. На горизонте появилась и мама. Она застёгивала ремни на руках, предназначенные на всяческих сюрпризов в духе пучков ядовитых трав и чего-то в этом духе. Она залезла в свою запылившуюся форму. – О, Алекса, ты как раз вовремя!
- Привет Рита, ты сегодня рано, – застегнув последний ремешок, женщина накинула на плечи чёрный плотный плащ и взглянула на меня, махнув головой, отчего её пышная шевелюра зашаталась, как желе. Папа усмехнулся этому зрелищу. Он всегда смеялся, когда мама вела себя в духе прикольных мамочек из американских комедий. Габриель чмокнул меня в щёку и схватив с высокого столика сумку с чем-то очень мощным, удалился на улицу. – Чего так рано-то?
- Живот что-то прихватило, отпросилась, – я невинно улыбнулась и взглянула на Монику, сверлящую меня взглядом и как-то гипнотизирующее покачивая дочь. – Чего вы так на меня смотрите вдвоём?
- У нас срочный заказ, где по одиночке не справиться, а Мелиссу мне девать некуда. Кармелита уехала в Бухарест, закрывать дело твоего отца, а Алекса как видишь в нашей банде... Так вот я к чему... Посидишь с ней, пока мы не вернёмся?! Обещаю, как только закончим сразу же сюда и забираю эту мелочь! – умоляюще смотря на меня, просила Моника. Я пожала плечами, протянула руки и приняла свой супер-приз весом килограмм десять, и с приятным ароматом молока и чего-то фруктового на одежде. – О-о-о! Рита, ты спасла меня! Спасибо огромное!
Мона поцеловала меня в щёку и они с мамой быстро побежали к выходу. Но Алекса притормозила у двери и оттуда закричала: