Если брать отцовский характер, то я бы назвала его прескверным. Он ворчливый, пусть и бывает очень милым. Вредный, мужчина старой закалки. Гонял моих парней и друзей то веником, то сувенирной японской саблей. Оправдывался тем, что они шумят и плохо на меня влияют. Я как-то решилась спросить, в чём же заключается хорошее влияние на меня, отец тогда ответил:
- Типичные тинэйджеры не способны дать тебе то, что тебе действительно нужно. Твоё призвание служить на благо человечества и учиться выживать в мире, полным нечисти. Разговоры о мальчиках, влюблённость, сплетни, девчачьи секретки в блокнотиках – это совсем не то, чем ты должна заниматься. Ты – охотник, убийца, истребитель вампиров. Блюди честь семьи и следуй великой цели!
Весьма весело вспоминать его слова сейчас, когда я переметнулась на сторону вампиров и работаю на два фронта, интенсивно скрывая всё это. С одной стороны – я нарушила честь семьи, но и семья утаила от меня, кем я являюсь, если являюсь, конечно. Я верю в то, что со мной что-то не так. Нет, не той верой, которая есть у всех подростков – это не уверенность в свой особенности, скорее – в своей неправильности. Наркотическая кровь? Пожалуйста. Странные наказы матери и более странные рассказы подруги семейства? Получите. Знать не знаю, с чего она взяла, что я убила вампира в таком раннем возрасте. В моей памяти первое убийство запечаталось на момент моего четырнадцатилетия, когда я пару раз пальнула из освящённого пистолета в тело озверевшего вампира, вцепившегося мне в ногу стальной хваткой ледяных лап. Но никак не ранее и уж тем более не было связано с выкалыванием глаз. Да и к тому же, я никогда в жизни не пытала древних. Я их даже не видела. До встречи с Аннабель, конечно. Можно считать это честью, так как древних всего-то было не больше десяти. Если верить словам Моники, то кто-то из них находился в ГОЗГ и это смахивает на нарушение строгих правил и договоров, заключённых с вампирами когда-то давно. Гильдия долгое время работала по соглашению. Вампиры не вторгались на нашу территорию, мы на их. Очень строго наказывались убийства древних, потому что они являлись родоначальниками и верховными вампирами, в чьих руках была сосредоточена вся власть ночного мира. У вампиров ступени иерархии, коем подчиняются все сверхъестественные существа. Оборотни, как те же подчинённые вампирской власти, всё-таки расторгли договор о мире с кровососами когда-то очень давно и они официально стали враждующими расами. После разрыва соглашения оборотней с вампирами, первые кланы ведьм тоже заявили свои права на независимость и вскоре появилось три расы, которые жили по своим законам. Вампиры в тени. Оборотни от полнолуния до полнолуния. Маги балансировали между теми и другими. Я столько лет провела за книгами в архивах гильдии и ни одного упоминания нейтралов, ни единого! Всего три вида зол, большее из которых вампиры, меньшее – маги. На самом деле я часто задумывалась о том, что маги куда опаснее, нежели вампиры. Вампиры горят на солнце, словно облитые бензином, а ведьм с колдунами так просто не прикончишь. На их стороне сила природы и их предков. С колдуном в борьбе один на один не поможет какой-то осиновый кол или пистолет. Разозли их невзначай и до конца дней своих отбегаешь в облике облезлой лишайной кошки.
Почему никогда и нигде не говорилось о ком-то ещё? Почему не упоминались демоны, ангелы? Орден охотников был создан как продолжатели дел Святой инквизиции, но только ведьм признали безвредными, в то время как кровь сосущие мерзавцы, скрывающиеся в тени стали величайшим из зол. Бредятина. Масса не состыковок от которых крыша едет. Почему? Наверное, только этим вопросом я и могу задаваться и даже не знаю, когда получу на него ответ.
После румынской литературы, которую в провела в размышлениях, в составе четырёх человек отправились на кампус, что бы устроить себе перекус. Слава шла рядом с Каем, что-то рассказывала ему, импульсивно жестикулирую длинными изящными руками с пальцами художника. Парень слушал её в пол-уха и поглядывал на молоденьких румяных девочек, на шее которых пульсировала артерия. Он выглядел, кажется, ещё бледнее, чем обычно. Если ранее его кожа выглядела как слегка разбавленное розоватым молоко, то теперь сходило на чистый лист бумаги. Медовые усталые глаза сильно выделялись на фоне белоснежного лица, вместе с тёмными волосами, которые приобрели некий более тёмный выцветший оттенок. Кай всё больше походил на мертвеца. Его худые руки, на запястьях которых остро выступала боковая косточка, содрогались от слабости и жажды, посиневшие губы были приоткрыты и я видела, как в тени его рта клыки белеют и нижняя губа истекает бордовыми капельками крови. Но он, кажется, даже не собирался хвататься за первую попавшуюся девушку и тянуть её в уютное место, что бы отобедать. Шёл рядом со старой подругой и делал вид, будто всё хорошо.
Макс шёл чуть поодаль меня, закинув голову назад и заложив под нёё длинные крепкие руки. Его волосы стали чуть более опрятными, наверняка уложились, пока он помирал от скуки, просиживая штаны на уроке литературы, который прошёл мега-занудно. Аннабель точно была не в духе.
В лицо ударили горячие лучи солнца и я поморщилась, спускаясь с лестницы в след за ребятами, которые шли впереди меня и уже все дружно втроём болтали. Они завернули за угол главного корпуса школы и там заняли стол, по сторонам от которого стояли две длинные скамейки. Рядом расхаживали остальные ребята: кто-то сидел на траве и листал учебники, кто-то пристроился на собственных вещах, типа рубашки, и уплетал за обе щёки бутерброды, а кто-то так же сидел за столом, повторяя конспекты и болтая.
Когда я подошла к столику, то присела на другой скамейке, где уже сидел Кай. Макс улёгся на вторую скамейку, воспользовавшись ногами сестры как подушкой. Слава водила карандашом по белому листу бумаги из большого блокнота. На столе стояла бутылка воды, контейнер с чем-то напоминающим вегетарианский буррито, разрезанный на пару кусков. Так же чуть дальше лежала пачка сигарет, пенал с цветными и простыми карандашами и ластик в форме сердечка. Очень мило.
- Слава, сядь ты спокойно! – буркнул Макс, дёрнув сестру за локоть от чего та зло зашипела и потянулась за ластиком. – Не хочу, что бы на меня светило солнце.
- Это ты ёрзаешь! – фыркнула она и начала водить сердечком по листу бумаги, стряхивая остатки карандаша. Я наблюдала за ними с улыбкой и капелькой зависти. Мой брат был немного другим. Я любила его, не спорю, но было в нём что-то, что порой сильно отталкивало. Он высокомерный, вредный, зачастую чрезмерно ленивый и постоянно утекает от ответственности. Да и... вряд ли бы мы когда-нибудь с ним могли вот так просто сидеть вместе и шутливо бурчать друг на друга. Слава подняла на меня медовые глаза и удивлённо вздёрнула светлой бровью, остановив руку с карандашом.
- Что? – переведя взгляд на сумку, где лежало пару яблок и маленькая бутылка вишнёвого сока, я полезла туда и сделала вид, будто вовсе не пялилась на Карсов.
- Где ты летала весь урок литры? – она снова переключилась на рисование, а её брат накрыл лицо рукой, снова прячась от солнца, потому что локтей и груди сестры было недостаточно.
- Только не говори, что ты тоже влезла мне в голову, – подперев голову рукой, я крутила в руках небольшое красное яблоко. Девушка вдруг усмехнулась.
- Я, конечно, очень сильный вампир, но не настолько, что бы сразу влезть в твою голову. Даже у Макса это получается с трудом, что уж говорить обо мне, – она притормозила и достала из белой пачки сигарету, после закурила и выпустив струйку сильно пахнущего дыма, посмотрела на меня, широко распахнув карие глаза. – Просто пару раз оборачивалась и видела твоё отдалённое лицо.